Первый закон

Этот турнир и все прочее…

– Ах да, турнир, наиважнейшее дело! Я видела сегодня, как ты фехтовал.

– Мой брат сказал тебе что-то, не так ли?

– Э‐э, что? Насчет фехтования?

– Нет, тупица. Насчет меня.

Джезаль помедлил, пытаясь сообразить, как лучше ответить.

– Ну, он… – забормотал он опять.

– Ну хорошо – да, боюсь.

– Но ты все равно пришел. Наверное, я должна быть польщена. – Она медленно обошла вокруг Джезаля, оглядывая его с головы до ног. – Впрочем, ты не торопился. Уже поздно. Скоро мне надо возвращаться домой.

Арди смотрела так, что ему никак не удавалось утихомирить бьющееся сердце.

Он должен сказать ей, что они не могут больше видеться. Что это принесет вред и ей, и ему. Что из этого не выйдет ничего хорошего… ничего хорошего…

Он задыхался от возбуждения, не в силах отвести глаз от ее окутанного тенью лица. Он должен сказать ей, прямо сейчас. Разве не для этого он пришел? Он открыл рот, чтобы заговорить, но все разумные слова вылетели из его головы, неуловимые и невесомые.

Она шагнула к нему, склонив голову набок. Джезаль попытался отступить, но ему мешала статуя. Девушка придвинулась еще ближе, ее губы были слегка раскрыты, глаза устремлены на его рот.

В конце концов, что в этом дурного?

Еще ближе. Ее лицо запрокинулось навстречу Джезалю. Он чувствовал ее запах. Он ощущал ее теплое дыхание на своей щеке. Что в этом дурного?

Кончики ее пальцев холодили кожу Джезаля, они тихо коснулись его лица, легко пробежали вдоль линии челюсти, забрались в волосы и потянули его голову вниз. Мягкие и теплые губы Арди дотронулись до его щеки, потом перешли к подбородку, затем ко рту, нежно пососали его губы. Она прижалась к нему, приподнявшись вверх, второй рукой обняв его за спину.

Ее язык прошелся по его деснам, губам, языку. Она что-то тихо выдохнула; может быть, и он тоже. Тело Джезаля трепетало, его бросало то в жар, то в холод. Он забыл обо всем, кроме ее губ, словно впервые целовался с девушкой. Что здесь дурного? Арди прикусила его губу почти до боли.

Он открыл глаза, задыхающийся, трепещущий, с подгибающимися коленями. Она смотрела на него снизу вверх. Он мог видеть ее зрачки, поблескивавшие в темноте, изучающие его.

– Когда я увижу тебя снова?

Его горло пересохло, и голос звучал хрипло.

Она опустила глаза, на ее лице появилась скупая улыбка. Жестокая улыбка – словно она разгадала, что он блефовал, и выиграла кучу денег. Ему было безразлично.

– Когда? – повторил он.

– О, я дам тебе знать.

Он должен поцеловать ее еще раз. Плевать на последствия. К чертям Веста. Пусть все идет к чертям. Джезаль наклонился к ней, закрыл глаза…

– Нет, нет, нет! – Арди оттолкнула его. – Надо было прийти пораньше.

Она вырвалась, повернулась с той же улыбкой на губах и медленно пошла прочь.