Первый закон

– Вместе с Союзом? – удивился Тул, кривя губу. – С этими девчонками? Будь я проклят! Это не наша драка, вождь!

– Отныне любая драка с Бетодом – моя драка. Я намерен своими глазами увидеть, как с ним будет покончено.

Если подумать, Ищейка еще ни разу не видел, чтобы Тридуба изменил принятое решение. Ни разу.

– Кто со мной? – спросил Тридуба.

Они все были с ним. Как же иначе?

Шел дождь. Мелкий дождь, пропитавший сыростью весь мир. «Мягкий, как девичий поцелуй» – так говорили, хотя Ищейка едва ли мог вспомнить, что это такое. Дождь… Почему-то казалось, что для этого дела погода подходящая.

Доу уже набросал холмик и теперь, шмыгая носом, зарывал лопату в землю рядом с могилой. Она была далеко от дороги, очень далеко. Они не хотели, чтобы кто-нибудь нашел ее и откопал Форли. Пятеро бойцов – теперь лишь пятеро – собрались вокруг могилы, глядя вниз. Много времени прошло с тех пор, когда они в последний раз хоронили кого-то из своих. Конечно, шанка добрались до Логена, это случилось не так давно, но они не нашли тело. Сейчас в их команде стало меньше лишь на одного, но Ищейка чувствовал, что не хватает очень многого.

Тридуба насупился и молча обдумывал, что сказать.

Хорошо, что именно он стал вождем и должен сейчас подбирать слова. Ищейка сомневался, что сумел бы выудить из себя хоть одно. Наконец Тридуба заговорил – так медленно, как свет угасает на закате.

– Он был слабым – тот, кто лежит здесь. Слабейший, это точно. Так его и звали. Шутка ли, называть человека Слабейшим? Самый плохой боец, какого смогли найти, чтобы сдаться Девятипалому. Слабый боец, здесь не поспоришь, но я скажу: сильное сердце!

– Точно, – кивнул Молчун.

– Сильное сердце, – повторил Тул Дуру.

– Сильнейшее, – пробормотал Ищейка, чувствуя комок в горле.

Тридуба кивнул и продолжил:

– Нужно иметь крепкий костяк, чтобы встретить смерть так, как он ее встретил. Встать и пойти ей навстречу, не жалуясь. Самому просить о ней. И не ради себя – ради других, ради тех, кого он даже не знал. – Тридуба стиснул зубы и немного помолчал, глядя в землю. Они все молчали. – Вот и все, что я хочу сказать. Возвращайся в грязь, Форли. Мы стали беднее, а земля богаче с тобой.

Доу встал на колени и положил руку на свеженасыпанный холмик.

– Возвращайся в грязь, – проговорил он.

Ищейке на миг показалось, что с носа Доу капнула слеза. Нет, должно быть, просто дождь – это ведь Черный Доу. Он встал и пошел прочь с опущенной головой, и остальные последовали за ним. Один за другим они направились к своим лошадям.

– Прощай, Форли, – произнес Ищейка. – Больше нет страха.

Ему подумалось, что теперь он будет главным трусом в отряде.

Джезаль хмурился. Арди опаздывала. Она никогда не опаздывала прежде. Когда он приходил, она всегда была на месте, какое бы место они ни назначили.