Первый закон

– Стала жертвой самого злонамеренного и вредоносного нападения…

– Будьте так добры, налейте! – взревел лорд-камергер, протягивая опустевший кубок Морроу.

Заместитель резво соскочил с кресла и схватил графин. Каулту снова пришлось стиснуть зубы и подождать, пока вино с бульканьем лилось в кубок.

– Продолжайте! – прокричал Хофф, взмахнув рукой. – Мы не можем тратить на вас целый день!

– Самого злонамеренного и скрытного нападения…

Лорд-камергер, сощурившись, взглянул вниз.

– Нападения, говорите вы? Нападения находятся в ведении городской стражи!

Магистр Каулт поморщился.

Он и двое его компаньонов уже начали обливаться потом.

– Нет, я имею в виду нападение иного рода, милорд камергер: коварное и скрытное нападение, имеющее целью дискредитировать блистательную репутацию гильдии и причинить ущерб нашим деловым интересам как в свободных городах Стирии, так и внутри Союза. Нападение, спровоцированное определенными изменническими элементами внутри инквизиции его величества, и…

– Я услышал достаточно! – Лорд-камергер вскинул вверх свою массивную руку, призывая к молчанию. – Если дело касается торговли, его должна рассматривать Комиссия его величества по вопросам торговли и коммерции.

 – Хофф говорил медленно, тщательно выговаривая слова; так школьный учитель обращается к самому безнадежному из учеников. – Если оно касается закона, его должно рассматривать ведомство верховного судьи Маровии. Если оно касается внешних действий инквизиции, вам следует записаться на прием к архилектору Сульту. В любом случае дело едва ли требует личного внимания его августейшего величества.

Глава гильдии торговцев шелком открыл рот, но лорд-камергер не дал ему заговорить, повысив голос еще больше, чем прежде:

– Король содержит Комиссию, избирает верховного судью и назначает архилектора именно для того, чтобы не разбираться с каждой мелочью лично! Кстати, поэтому же он дарует привилегии определенным купеческим гильдиям, а вовсе не для того, чтобы набивать карманы, – его губы скривились в неприятной усмешке, – торговцев… Всего доброго!

Двери вновь распахнулись.

Лицо Каулта побледнело от гнева при последнем замечании.

– Можете не сомневаться, лорд-камергер, – холодно произнес он, – мы станем искать удовлетворения в другом месте, и с величайшей настойчивостью.

Хофф очень долго не отводил от него гневного взгляда.

– Можете искать где хотите, – прорычал он, – и с той настойчивостью, с какой вам угодно. Но только не здесь! Всего… доброго!

Если бы фразой «Всего доброго!» можно было заколоть человека, глава гильдии торговцев шелком уже валялся бы мертвый на полу.

Каулт несколько раз мигнул, затем гневно повернулся и зашагал прочь с таким достоинством, какое только мог изобразить.