Принц и нищенка

— Ну всё, пошли! — собираюсь схватить ее за запястье, но Чумакова резко прижимает руку к себе, будто ошпарилась.

— Куда пошли? — смотрит недоверчиво.

— Оплата прошла, пойдем целоваться! — говорю невозмутимо.

— Здесь? Сейчас? — она отклоняется на стуле.

— Я знаю пару укромных уголков, — я играю бровями, — Там нас никто не побеспокоит.

— Нет, ну я так не могу, — дикарка куксится, — А где вино, романтика, свечи?

— Какие нахер свечи?

— Большие такие, в широком стаканчике! А ты как хотел? Думаешь, если я из интерната, можно зажимать меня, как последнюю дешевку? — Чумакова хмурится и закусывает губу, — Иди готовься, чтобы было всё красиво. Музыку какую-нибудь организуй, шампанское со льдом и чтобы свечи были обязательно! Зайду к тебе вечером.

— К чему такая тщательная подготовка, мы же просто собирались пару минут поцеловаться… Или…

Дикарка стыдливо отводит глаза в сторону, вздыхает и жмет плечами.

— Понял, — говорю довольно.

Вот это удача! Я же не знал, что в тридцатку все включено!

Я не знаю, что за бешеный поток гормонов внезапно на меня обрушился, но я еле досидел оставшиеся уроки, дал охраннику еще пятьсот рублей и рванул искать свечи в широком стаканчике. Я слабо себе представлял, как они выглядят. В ближайшем сельском магазине их не оказалось, пришлось ехать в город. Хорошо, что там мне попалась продавец-консультант, которая сразу сообразила, что я ищу и упаковала в коробку десять больших свечей с ароматом табака и ванили. Надеюсь, Чумаковой понравится. Как она и просила, купил шампанское, а еще сыр, шоколад и орехи. Пусть хоть поест нормально.

Когда вернулся, засунул охлаждаться шампанское в общий холодильник, накачал всяких сопливых треков, убедился, что в тумбочке лежит достаточное количество резинок, рванул в душ, а потом расставил свечи по комнате. Десять- это слишком много, они сразу же дико завоняли, пришлось гасить их и открывать окно. Когда стемнело, я начал дико волноваться, не могу себе это объяснить, но внутри сидело ощущение, что я второй раз собираюсь терять девственность. Хотя, не помню, чтобы в прошлый раз я нервничал настолько сильно.

Чумаковой все не было, я то зажигал, то тушил свечи, музыка играла уже по третьему кругу, а шампанское снова стало теплым, от нервов я сожрал сыр и орехи, только дикарка так и не собиралась приходить.

Ближе к одиннадцати я понял, что она меня кинула, но на всякий случай прождал до двенадцати. Открыл шампанское, хлебнул с горя пару теплых, горьких глотков, погасил воняющие свечи, которыми пропах насквозь, выключил музыку, зажег свет и с психом вышел из комнаты, быстрыми шагами поднимаясь на второй этаж.

Я нервно молотил кулаком в дверь Чумаковой, но она не спешила мне открывать.