Принц и нищенка

— Рыжий… с белым хвостиком… — я закрываю лицо ладонями и начинаю плакать, тяжело и горько всхлипывая.

В машине очень тревожно и мрачно. Даже когда я немного успокаиваюсь и прошу купить воды, на Гофмане все еще нет лица и больше пошлые шутки он не шутит. Фил застыл в одной позе, он прикусывает нижнюю губу и долго смотрит в сторону, а потом, не поворачиваясь, наощупь ищет мою ладонь и я тяну ее навстречу, наши пальцы переплетаются и он крепко ее сжимает. Сейчас мне впервые хочется, чтобы меня поддержали.

— Я поищу в интернете рыжих котов… Хвостик можно покрасить… Я покажу тебе, выберешь самого похожего…

— Хорошо… — я шепчу и быстро киваю головой.

— Мам! Мам! — тревожно зову ее, как маленький ребенок и забираюсь вверх по ступеням нашего дома, — Ты здесь?

— Я в спальне… — слышу отдаленный, звонкий голос.

Мать копается в ноутбуке, не отрываясь от дел даже в выходной. Быстрым шагом спешу к ее кровати, сажусь рядом и убираю ноутбук.

— Ну что ты делаешь? — она хмурится, — У меня и так время поджимает.

— Есть серьезный разговор! — я не даю матери забрать его обратно, — У тебя же есть знакомые в благотворительных фондах?

— Есть один мальчик, ему срочно нужно помочь, он умирает, — я говорю очень быстро и нервно, — У него совсем никого нет, понимаешь? Он из приюта. Я не знаю, как его лечат и можно ли вообще что-то сделать…

— Филипп, — она грустно вздыхает.

— Мам! Прямо сейчас надо! — я взволнованно на нее смотрю, — Тетя Таня, Пашкина мамка, постоянно же отправляет кого-то на лечение за границу, позвони ей!

— А что с ним вообще такое? Онкология?

— Я ничего не знаю, знаю только фамилию, имя и где лежит…

— Ну хорошо, — она кивает, — Вечером позвоню.

— Нет, не вечером! Прямо сейчас звони! Где твой телефон?

— Что за истерика, Филипп? — мать удивленно на меня смотрит, — С каких пор ты так сильно проникся чужими проблемами?

— А за сколько вы купили мою машину? — бормочу еще быстрее.

— Ты продать ее хочешь? Да что там за мальчик? — мама округляет глаза.

— Просто мальчик. Обыкновенный. Маленький.

— Даже с деньгами, к сожалению, не все лечится…

— Маааам! Давай звони! — я ее подгоняю и не слезаю до тех пор, пока она не набирает тетю Таню.

Почему жизнь так несправедлива? Почему жизнь вообще такая? За что это Сереге? А дикарке за что? Зачем я вообще с ней познакомился, раньше жил себе припеваючи и даже не думал, что не всем так же хорошо, как мне. Конечно, я знал, что такое бывает. Но раньше оно было чужое, далекое, а теперь, когда я встречаюсь с человеческим горем лицом к лицу, мне очень сложно держаться.

Я не могу найти себе места все выходные, постоянно думаю о нем. И о ней. Какая же Чумакова все таки сильная и храбрая.