Руина

— Только кто-нибудь из запорожцев, которые были с Сирком, мог это сделать! О Господи! Сколько времени пропало даром! И как это я не догадался! Как мог забыть об этом? Я мог еще спасти ее, мог отыскать… А я… Это нечистый отнял у меня разум! Я бросился в Крым, рыскал по Турции!.. О проклятье! Сто тысяч проклятий!

Мазепа сорвался с места; безумное, бессильное бешенство овладело им: как зверь в клетке, метался он по комнате, рвал на себе волосы, падал в изнеможенье на лаву и снова вскакивал и принимался метаться из угла в угол, как будто это движенье могло заглушить давившую его сердце невыносимую боль.

— Безумец! Слепец, слепец! Мог спасти, отыскать! Ха-ха-ха! А вместо того в Крым бросился! О, проклятый, проклятый я! — срывались у него бешеные восклицания.

Много прошло времени, пока ему удалось наконец овладеть собой и побороть этот припадок бешенства и отчаянья.

— Эх–эх, брате, вижу я, что солоно тебе приходится, — обратился к нему незнакомец, — а все-таки не трать даром времени, как расходившаяся баба, на заклятия, садись-ка лучше, давай посоветуемся вместе, что делать дальше?

— Да, да, — произнес Мазепа глухим, сдавленным голосом, — если она погибла, то его можно будет отыскать… О, отыщу… Отыщу!.

.

Он не окончил, но тон, которым были произнесены эти слова, был так ужасен, что заставил вздрогнуть даже незнакомца. Он взглянул на Мазепу.

Лицо Мазепы было бледно, как у мертвеца, и на этом мертвенно–бледном, бескровном лице глаза горели какими-то черными, вспыхивающими в глубине углями.

— Фу, ты, да и страшный же ты, брате, словно выходец с того света! — вскрикнул невольно незнакомец. — Но подожди, не журись еще заранее: говорю тебе, и ее отыщем, да и разбойника Иуду к ответу приведем.

Теперь же выпей вот эту кружку меду, а потом слушай, что я буду тебе говорить.

Мазепа машинально выпил пододвинутую ему кружку, а незнакомец продолжал дальше:

— Здорово пришелся ты мне по душе, ей–богу! Так что и дурить мне тебя больше не хочется. Скажу я тебе, пане- брате, все по правде: не горожанин я, а вольный казак, такой же, как и ты, брате, а горожанином оделся я нарочито, чтобы безопаснее ехать было. Но постой же, слушай дальше: было у меня одно дело, а теперь придумал я — не хочу его кончать, а так как мы с тобою, значит, оба вольные казаки, то и захотел я тебе помочь.

И вот что, давай, брате, примемся вместе искать твою Галину, тогда…

— Друже, брате! — вскрикнул с восторгом Мазепа, сжимая его руку. — Да ведь такой услуги!..

— Пустяковина, — произнес небрежно казак, — я ведь теперь вольный, как птица; но слушай дальше: потом, когда отыщем Галину, можем с тобою вместе и к Дорошенко на службу пойти.

— Решаюсь.