Руина

— Ну, пока кулиш, — подваливайся к огоньку; намерзлись ведь и натомились, — так и боком вывернуться годится, да закуривай каждый люльку, чтоб дома не журились! — болтал добродушно Гордиенко, чрезвычайно довольный, что все удалось ему и что наконец настала возможность и языку дать работу после трехдневного молчания.

— Спасибо, брате! — сказал с чувством Мазепа. — Никогда не забуду твоей услуги.

— Э, пустяковина, друже! — ответил радостно Гордиенко. — Сегодня я тебя, а завтра ты меня, на том и стоит наш долг.

А одурили ловко их, как лисица мелькнули хвостом, — сначала на запад, словно бы к Чигирину навпростец, а потом — верть! круто на полночь… а они, дурные, все сразу к Днепру… Ха, ха! Скорчат они кисло свои рожи, когда узнают, что наш и след простыл… почешет Самойлович затылок, да и от бешеного гетмана влетит каждому.

— Уж нечего сказать, мастак ты! — похвалил восторженно Мазепа.

— Ге, ге, ге! — самодовольно замычал Гордиенко, выпуская изо рта клуб синего дыма и сплевывая на сторону.

— Теперь уж им шиш! Хоть и проведают, так не догнать уж! Так ли, Барбосе? — погладил он лежавшего калачиком у ног Мазепы пса. Последний завилял хвостом и лизнул руку Гордиенко. — У, славный пес! — потрепал тот его за ухо, — оставил и тебе кулиша… Что любишь ты своего хозяина, за это хвалю, а что смирен ты, как овца, — не одобряю: пес должен быть злым и кидаться всякому чужому на шею, а ты сейчас хвост под ноги и — драла!

— Напугали, брат, его до смерти, — отозвался Мазепа, подавляя тяжелый вздох, вырвавшийся стоном из его груди.

Гордиенко спохватился, что болтовней своей растравил побратыму сердечную рану, и переменил сразу разговор.

— Да, поднесли мы им дулю: вот подвечеряем, причалит сюда большая лодка, и полетим мы вниз по Днепру.

— Нет, я думаю, вверх… — перебил Мазепа.

— Как вверх? Куда? — оторопел до того Гордиенко, что даже выпустил изо рта люльку:

— Вверх, на тот берег, а там — прямо в Острог.

— На какого дьявола?

— А на такого, что если у нас порвалась всякая надежда на союз с Многогрешным, то нужно хоть уладить дело с ляхами. На союз я с ними не рассчитываю, потому что и непевен он, да и народ на него не пойдет… а все же следует их подкупить обещаниями и задурманить им головы до решительного нашего шага.