Руина

— Вот ты все стоишь за Дорошенко и выхваливаешь его, а вспомни сам, сумел ли он воспользоваться придатной минутой? Он, гетман, сам ускакал от войска! И в какую минуту полетел он в Чигирин жинку стеречь и тем разрушил все дело! Вот за этот самый поступок и отвернулись от него сердца всех запорожцев. Бабий! — последнее слово незнакомец произнес с каким-то особенным презрением и, поднявши высоко заплесневелую фляжку, перегнул ее над своим кубком.

Тусклый свет свечи отразился в бриллианте, и камень загорелся тысячью огней. Этот блеск словно ослепил Мазепу.

«Пора, придатная минута», — пронеслось у него в голове, и сердце его замерло.

Все политические соображения отлетели от него в одно мгновенье… Дорошенко, Ханенко — все отошло на задний план, он только и помнил, что теперь как раз настала удобная минута для того, чтобы перевести разговор на кольцо, и решился начать.

— Что ж? Это верно, — заговорил он каким-то напряженным голосом, — тем своим вчинком нанес гетман всему войску большой урон. Виноват, сам знает и кается… Да, все сердце! Ох–ох! — Мазепа вздохнул. — Кто из нас без греха? Вот и ты, — Мазепа сделал над собой невероятное усилие и улыбнулся, — все, гм… на бабийство нападаешь, а перстень дивочий носишь… хороший перстень, хороший, а ну-ка, покажи его.

— Изволь! — незнакомец снял с пальца кольцо и подал его Мазепе. — Фу, да и холодные же у тебя руки, словно у жабы!

— Замерз я, — произнес с какой-то неловкой улыбкой Мазепа и, положив кольцо на ладони, жадно впился в него глазами. На внутренней стороне кольца виднелось изображение двух соединенных рук. Не было сомнений — это было его кольцо, его! Кровь ударила в лицо Мазепе, рука его задрожала — и кольцо со звоном покатилось на каменный пол.

Но это происшествие случилось кстати: с необычайной поспешностью бросился он поднимать перстень и скрыл таким образом свое взволнованное лицо. Через несколько секунд ему удалось отчасти овладеть собою, и он занял снова свое место.

— Вот так случай, чуть–чуть было не потерял твой перстень… Тогда, думаю, и головы бы моей не пожалел. Хе–хе! Верно, какая-нибудь чернобровая на память подарила? — Мазепа попробовал подмигнуть глазом и улыбнуться, но улыбка не вышла, и вместо нее на лице его появилась какая-то гримаса.

— Да нет, какая там чернобровая! — горожанин махнул со смехом рукой. — Слава Богу, с этим товаром не знаюсь!

— Не… не знаешься? — произнес он поспешно, забывая свою осторожность. — Так где же ты достал его, где?..

Горожанин с удивлением взглянул на Мазепу: лицо последнего всеми своими чертами изображало одно ожидание и нетерпение, глаза так и впивались в незнакомца, в его уста, словно хотели поймать готовое вылететь из них слово.