Двойня для босса. Стерильные чувства

Но я понимаю, что сначала обязан исправить ошибки прошлого. Без этого я не смогу заслужить и построить настоящую семью.

Вздыхаю, пытаясь вникнуть в то, что говорит отец. Я попросил его о помощи в самый последний момент, за что был ""вознагражден"" ледяным тоном и отстраненностью.

— Подлый поступок Миланы, конечно, не укладывается в моей голове, — продолжает папа. — Да, она может предстать перед законом за мошенничество, взятки. Но… С точки зрения брачного контракта и твоего условия, — с особой интонацией произносит слово «твоего», — она ничего не нарушила.

— Да как это? Аборт, измена… — начинаю спорить, но моя попытка тут же пресекается.

— Беременность наступила до свадьбы, когда договор еще не вступил в силу. А измена… ты же сам сказал, доказательств нет. И медсестра предпочитает молчать, — пожимает плечами. — Зато у Алекса на руках факты — ваши с Алисой фотографии, — говорит тихо, чтобы наверху случайно не услышали. — И еще он знает о детях, которые появились, когда ты был уже в браке. Стас, ты никак не выкрутишься, — подытоживает уверенно и складывает руки на груди.

Папа буквально испепеляет меня взглядом. Гнев его обращен исключительно на мою персону, но не касается лисички и детей. Наоборот, как раз их родители встретили тепло. Без глупых предрассудков и, тем более, необоснованных претензий.

Когда я представил близким свою новую семью, то, конечно, мгновенно погрузил обоих в шок. Они никак не ожидали, что так внезапно станут бабушкой и дедушкой."

"Я не распространялся о своем «бесплодии», но родители сами поставили крест на продолжении рода, записав нас с Миланой в чайлдфри. Я мысль поддержал. Имеем право. Однако я сам чувствовал себя при этом последней сволочью, потому что паскудно было скрывать свои «проблемы» от родных людей.

И вот я возник на пороге их дома с посторонней женщиной, двумя детишками и заявил, что все это сокровище — мое.

Шок быстро сменился обидой.

Отец рассердился на меня за то, что я так долго скрывал от него правду. И о бесплодии, и о своей связи с Алисой, и о малышах… Да и мама то и дело недовольно на меня поглядывала. В общем, доверие близких я потерял, зато кнопки своих родственников очаровали за доли секунды. Для меня это было важнее.

— Ничего нельзя сделать в этим гребаным контрактом? — взрываюсь я. — Столько информации раскопали, и все зря? Должен же быть выход!

Вопросительно смотрю на Щукина — мою последнюю надежду. Но тот берет стакан воды с журнального столика и делает несколько глотков. Подозрительно молчит. Издевается надо мной?

Или все действительно настолько хреново?

— Нет, нельзя, — отрезает папа. — Ты сам семь лет назад полез в фиктивный брак. Сам составлял договор. Я ведь просил все обдумать, не торопиться. Но нет же! — зло хлопает ладонью по колену.