Вместе (не) навсегда

Ох, принцесска, ты действительно хочешь порассуждать о тяжкой жизни сидя в этом замке? – Ты серьезно считаешь, что мой отец идеальный?

– Да, – усмехаюсь я и будто со стороны отмечаю, что ухмылка выходит какой-то ядовитой. – Мы могли бы устроить соревнование на тему того у кого отец хуже, но не вижу в этом смысла. Что такого плохого делает Михаил Крейтор? Просит тебя отчитываться за наличку? Ну а какой родитель в здравом уме даст безлимит подростку? Переживает о твоей личной жизни? А ты бы сама хотела, чтобы твоя дочь встречалась с таким как я? Бездомный парень, по вине которого убили его отца… Так ведь? Я все правильно изложил или забыл что-то?

Понимаю, что ору только тогда, когда Алиса закрывает уши руками и невидяще смотрит перед собой.

– Прости, принцесска, – сажусь перед ней на колени. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Но иногда… твои розовые очки… иногда их надо снимать.

Она не реагирует на мои слова, смотрит все так же отрешенно, даже затравленно, будто перед ней не я, а монстр, которого нарисовал мой отец. Я дотрагиваюсь до ее щеки, но она вздрагивает словно от удара плетью… Так противны мои прикосновения, принцесска? Думаю, отец был бы рад знать, что перед смертью успел пустить яд в самое дорогое, что осталось в моей жизни…

Марат уходит практически сразу, но я еще долго сижу на кровати не в силах пошевелиться. Меня даже не трясет, наоборот, тело будто онемело и решило превратиться в каменную статую. И чувствую я себя под стать: мне холодно и одиноко.

Я понимаю, что в нем говорило горе и злость, он даже не осознавал что его слова значат для меня, но… но это было слишком. Его слова выбили из меня дух и отправили разум в нокаут. Сегодня мы сами того не зная задели болевые точки друг друга. Я впервые видела его таким… Жестким, злым, орущим. Он впервые повысил на меня голос.

И будто его слов об “идеальности” моего отца было недостаточно, своим криком он отправил меня прямиком в прошлое. В тот день, когда я впервые слышала как кричит мой отец. Как они ссорятся с мамой. В тот день, когда я видела ее в последний раз.

Несмотря на то, что Марат давно ушел и в моей комнате сейчас оглушительная тишина, я все еще проваливаюсь в свои воспоминания. Мне будто снова пять лет и я вижу огромное пятно крови на ковре, зову маму, отталкиваю от себя отца, который приходит вместо нее.

Марат, ты всегда кичился тем, что прекрасно разбираешься в людях, а в итоге не сумел рассмотреть под внешностью идеального бизнесмена Михаила Крейтора хладнокровного убийцу. Хотя нет… в тот вечер о хладнокровии не было и речи. Наверное, если бы дело все-таки дошло до суда, если бы хоть кто-то заинтересовался исчезновением моей матери, то отец вполне мог попытаться оправдать себя “состоянием аффекта”. Вот только никто не заинтересовался.