Выкупленная родная семья

— Я с ним не помирюсь… — почти шепчу. — Никогда не прощу его! Да он мне вообще не нужен! Я люблю тебя, Мирон. Но я больше всего на свете боюсь, что с тобой или с Матюшкой что-то случится. Я готова на всё, чтобы защитить вас.　

Мирон качает головой.　

— Лада…　

Скользит рукой выше, к щеке. Притягивает мою голову к своей груди, прижимает к ней другой щекой. Гладит.　

— Я смогу противостоять Ивану, от тебя не нужно никаких жертв.　

— Мне страшно за тебя, — шепчу.　

— Неужели ты в меня не веришь? — он говорит несерьезно.　

Всхлипываю.　

— По-моему, уже заметно, что я верю в тебя больше, чем во всех на свете. Если я как-то смогу помочь…　

Он снова хочет видеть мое лицо. Разворачивает к себе, берет его в ладони.　

— Просто будь моей.　

От таких слов по всему моему телу бегут мурашки.　

— Я хочу, — говорю, сама не понимая в каком смысле.　

Мирон улыбается, накрывает губами мои губы. Этот поцелуй не похож на прошлые. Он не нежный и не жадный. Не игривый. Он настоящий как мои чувства к этому мужчине. И как его отношение ко мне. Наши губы когда-то создавались друг для друга. А языки, кажется, знали друг друга всегда.　

Но в наших движениях не только искренность. Капля за каплей они наполняются желанием. Быть еще ближе, наконец, отдаться друг другу целиком и полностью. Звуки поцелуя становятся волнующими, а вместо дыхания то и дело проскакивают сдавленные стоны. Мое тело впервые в жизни настолько воспламеняется. Я даже усидеть не могу, настолько все напряжено внизу.　

А стоять, наверное, у меня получится еще хуже. Коленки подрагивают. Но мне и не приходится, прямо посреди лестницы Мирон поднимает меня на руки.　

— В моем кабинете теперь стоит твоя кровать. Но думаю, нам ее хватит.　

От такого откровенного намека я хватаю воздух ртом. Еле заметно киваю. Мирон почти бегом спускается вниз. Да, у нас не так много времени.　

Глава 18

Мирон уверенно шагает опускает меня на кровать, избавляется от нашей одежды. Не поверила бы, но я ни капли не смущаюсь. Все происходит так естественно, я настолько хочу быть с ним… Думать могу об одном — чтобы нам ничто не помешало.　

— Лада. — он нависает сверху, так низко, что чувствительной кожей своих форм я ощущаю твердые мускулы, — я тоже тебя люблю. Буду любить всегда, запомни это. А иногда и по всем ночам без перерыва… Готово решение о твоем разводе, мне сегодня звонили. Теперь ты только моя. Больше я от тебя не отступлюсь.　

Мирон улыбается, в глазах пляшут огни. Свет в его спальне приглушен, горит пара настольных ламп у рабочего места. Но мне кажется, в его глазах не они, а свое собственное сияние. А вообще я рада, что в комнате достаточно светло, чтобы я видела красоту своего мужчины.　

Для меня он самый во всех смыслах этого слова.