\

Кто-то взболтнул, а другие смекнули, что не к добру. Ну и донесли. А потом уж и до меня информация дошла."

"— Молодцы! — сказал я, вспоминая при этом дедов звонок. — Отлично сработали. Ты мне только скажи, кто тебя-то непосредственно проинформировал и способствовал предотвращению аварии? Я, может, наградить хочу.

— Кабан, — тихо ответил исполнительный директор. — Его люди слышали, как отморозки работягам подзаработать предлагали, если те в керосин какую-то бурду подольют. Ну а те по пьяни и согласились.

* * *С Беллой мы встретились возле её особняка на Чистых прудах поздно, когда вечер уже перетекал в ночь. Она ждала меня на крыльце с неизменным бокалом шампанского в руках.

Особняк был совсем скромным по нашим меркам — трёхэтажным, но я подозревал, что это очень непростой домик внутри.

— Никогда! — сказала она, закрыв за мной входную дверь. — Слышишь? Никогда больше не заводи подобные разговоры по телефону. От нас с тобой даже пепла не найдут. Ты просто не представляешь, на что способны эфирники. Не зря их попытались зачистить в ноль, уж поверь мне.

— И тебе тоже доброго вечера, — ответил я. — Я уже всё понял. Только кажется, мы же одни из них. Нет?

— Ага, — полным скепсиса голосом произнесла бабушка. — Ты им об этом скажи.

— Если встречу, — я пожал плечами.

— Боюсь, если ты их встретишь, то нам уже ничего не поможет, — проговорила она. — Ладно, дом оборудован против прослушки, так что теперь можешь рассказывать всё. Вообще всё. С самого начала и до того момента, как появился перед моей дверью.

С этими словами она всучила мне бокал с шампанским и уселась в кресло напротив уютно потрескивающего камина. Я уселся напротив неё и понял, что вся атмосфера вокруг настроена для отличной истории.

— Началось всё с того, что меня попытались убить красными кружевными трусами. И надо сказать, что у них почти получилось. По крайней мере, в состоянии клинической смерти я точно побывал. Очнулся я от того, что меня тормошил… один мой знакомый…

Я рассказал ей всё с этого момента и вплоть до звонка Михалыча с сообщением о предотвращении диверсии. Стараясь ухватить лишь самое важное, я иногда пренебрегал подробностями, но Белла порой просила меня кое-что уточнить. Когда я закончил, к моему удивлению, прошло почти четыре часа.

Бабушка хранила молчание. Судя по всему, она крепко задумалась от моего рассказа. Я, кстати, тоже. Это был первый человек, которому я доверил максимальное количество правды из того, что мог. Конечно, ни про Архоса, ни про аэрахов я упоминать не стал, тут всё-таки требовалось гораздо больше, чем просто доверие.

И вот, выложив всё, как есть, я тоже увидел картину целиком, хотя раньше мог наблюдать лишь разрозненные куски пазла.