\

На входе наш ждали швейцары в форменных ливреях. Они распахнули нам дверь, за которой уже ожидал администратор.

— Никита Державин? — уточнил он, глядя на меня.

— Да, это я, — ответил я, протягивая документы.

Сверившись со своими данными, администратор пригласил нас в лифт. Поехали мы не вверх, а вниз и ехали довольно долго. Я насчитал этажей десять, не меньше. Выйдя, мы оказались в небольшом холле, обставленном весьма уютно.

Чувство тревоги зашкаливало.

Я почувствовал, что на моём лбу выступает пот.

В это сложно было поверить, но мне не хватало воздуха.

Тогда я прикрыл глаза. Вдох-выдох. Всё, тревожность прошла, уступив место уверенности. Кто бы не создал эту ловушку, я в неё не попадусь.

— Вам, Игорь Всеволодович, придётся остаться тут. Вход лишь для лица, на которое зарегистрирована ячейка.

— Я знаю правила, — кивнул дед и устроился на удобном диване, после чего посмотрел на меня и сказал: — Внутри с тобой ничего не должно случиться. Я буду ждать тебя здесь. Наши ребята стоят по периметру и не допустят нападения. Так что ни о чём не переживай.

Легко сказать, но, когда совершенно не знаешь, что тебя ждёт, очень сложно сохранить ледяное спокойствие.

— Возьмите, — сказал администратор и протянул мне странное устройство, с одной стороны которого располагался небольшой раструб, похожий на динамик. — Внутри по нашим правилам полная конфиденциальность: никаких камер и микрофонов. Визит рассчитан на час. Если нужно будет выйти раньше, нажмёте на эту кнопку и вызовете меня. То же самое, если время нужно будет продлить. Через динамик вы услышите обратный отсчёт, когда ваш час будет подходить к концу.

Я кивнул.

Администратор нажал скрытую от глаз кнопку, затем набрал что-то на своём смартфоне, и передо мной распахнулась сейфовая дверь, которую вряд ли взял бы тот взрыв, что разворотил дедов небоскрёб.

Дождавшись, пока дверь за мной закроется, я подошёл к ячейке."

"Открылась она от одного прикосновения электронно-магнитным ключом, причём совершенно бесшумно.

Внутри стояла небольшая коробка в упаковке из грубой бумаги. На клапане присутствовала такая же сургучная печать, как и на конверте.

Я вытащил коробку, сорвал бумагу и положил на небольшой столик.

Оставалось только открыть крышку.

Я поднёс коробку к уху. Никаких движений, тикающих звуков или чего-то подобного.

Только моё сердце колотилось в каком-то бешенном ритме.

Я закрыл глаза и вдохнул. Затем выдохнул, успокоив кровообращение, и открыл глаза.

Что там такого может быть?

«С любовью мама», — значилось в записке, которая лежала в моём кармане. Вот только не верил я этой записке.

Что ж, тянуть дальше бессмысленно.

Я потянул крышку наверх.

И ещё успел мельком увидеть, как будто что-то раскладывается.