\

Я, честно говоря, был уверен в том, что дед после всего им виденного будет атаковать меня вопросами. Но нет. Он молча сидел в машине, задумчиво глядя в окно. А когда мы поднимались к себе на этажи, посмотрел мне в глаза и сказал."

"— Меня утомил сегодняшний день. Как ты понимаешь, вопросов у меня много, но они подождут. Мне нужно отдохнуть, посидев вечерок с бокальчиком чего-нибудь покрепче, — он огладил свою седую бороду и улыбнулся. — Заодно обдумаю всё произошедшее и сформулирую вопросы.

— Конечно, — сказал я, раздумывая, посвящать ли Державина-старшего вообще во всё или оставить некоторые вехи своей жизни в тени. — Как сформулируешь, я буду к твоим услугам.

Оказавшись у себя в комнате, я уселся в кресло и закатал рукав.

— Штопор, вылезай, — сказал я вслух.

На моём левом предплечье появился небольшой мохнатый тарантул, спустился на пол и подрос до размеров приличной собаки. Бант из проволоки висел вяло, а все восемь глаз смотрели виновато, причём, часть из них — в пол, а другая — на меня с мольбой о пощаде.

Почему-то мой взгляд прицепился именно к нелепому банту, который мог вызвать разве что ощущение отторжения. Ну никак не тянул этот артобъект из проволоки и арматуры на нечто такое, что могло бы привлечь внимание дамы.

Хотя, откуда мне знать? Я же не паучиха.

«Ты — паук, — в который раз напомнил мне Архос. — И да, это жалкое зрелище ужасает своей неказистостью».

— Не переживай, — поспешил я заверить своего фамильяра. — Я не буду тебя ругать. Я просто хочу с тобой поговорить.

«Но я же так виноват! — всхлипнул Штопор. — Я потерял нить между нами! Я ням-ням чужую магию, и она мне понравилась! Меня пытались взять за поводок, как маленького!»

— Стоп! — мне всё-таки было удобно разговаривать с ним вслух, а, учитывая, что он понимал мои слова, это было удобно вдвойне. Хотя, возможно, он считывал мои мысли, которые я облекал в слова. — Какой ещё поводок? Расскажи подробно, что случилось.

«Когда я был совсем-совсем маленьким, ещё до канализации, меня водили на поводке. На мысленном поводке. Иди туда, бери кушать, возьми это, скажи: „Мама“ и так далее. А потом я потерялся…»

Штопор, судя по всему, забыл, о чём я его спросил и погрузился в воспоминания своего безотрадного детства и отрочества.

— А сегодня-то что случилось? — повторил я свой вопрос.

«Ах, да! Прости, задумался! Сегодня меня тоже попытались взять за поводок и увести. Пришёл сигнал, чтобы я шёл за тем, кто меня потянул. Но я боролся! Я не пошёл!»

— То есть тебя могут у меня увести, несмотря на то, что ты добровольно пришёл ко мне в услужение?

«Нет! Нет! Конечно нет! То есть, да, — он сразу погрустнел. — У нас просто ещё не очень сильная связь. Мы должны её сделать сильнее. И тогда никто и никогда!»

— Никто и никогда что? — я приподнял правую бровь.