\

Он вызвал супругу на встречу. Но не в кабинет, а в зимний сад, где они любили проводить время вместе… Сколько? Пятнадцать? Восемнадцать лет назад?

Время быстротечно. И беспощадно. Негоже расходовать столь драгоценные минуты на то, чтобы злиться на близкого тебе человека.

Примерно такие слова для императрицы крутились в голове Ярослава Ивановича, пока он ожидал супругу на веранде, увитой плетистой розой.

Елизавета Фёдоровна была сегодня в платье цвета морской волны. Это был добрый знак, который говорил о том, что императрица утром проснулась в хорошем расположении духа.

Она прошла и села по левую сторону от супруга, находясь на расстоянии вытянутой руки. По всем этим лёгким намёкам и по слабой улыбке, играющей на губах Елизаветы Фёдоровны, Ярослав Иванович решил, что, вероятно, лучшего дня для примирения не будет.

— Рад приветствовать дражайшую супругу, — церемонно проговорил он и дотронулся губами до тыльной стороны её ладони. — Как тебе спалось?

— Одиноко, — ответила она на это. — Вот как вы, мужики, всё-таки устроились, а? Наказываешь вас, наказываешь, а страдаешь тоже сама. А вам хоть бы хны… — она покачала головой в показном негодовании, но монарх видел, что она лишь дурачится.

— Ещё раз прошу простить меня, — император склонился к супруге. — Право слово, не думал, что дело почти двадцатилетней давности столь опечалит тебя.

— Если бы это «дело», — последнее слово Елизавета Фёдоровна произнесла с сарказмом и нажимом, — не ходило бы и не разговаривало, то можно было бы и не заметить, а тут как-никак — целый человек. Да ещё и маг, близкий к абсолюту.

— Моя вина, — кивнул Ярослав Иванович. — Но сколько мне замаливать свой грех? Мы с тобой не молодеем, дорогая моя. А годы уходят бесследно…

— Кто тебе этот текст писал? — фыркнула императрица. — Опять Пескоструев? Давно пора его в шею гнать.

— Вообще-то, сам придумал, — оскорбился Ярослав Иванович, но тоже не по-настоящему. При виде супруги у него дух захватывало так, что дышалось с трудом. — Но соглашусь, романтика даётся мне нелегко.

— Что это? — хохотнула Елизавета Фёдоровна. — А раньше соловьём пел круглые сутки. Ладно, не злюсь я уже. Простила.

Она подалась к мужу и поцеловала его в губы.

— Мне помощь твоя нужна, — сказал император несколько минут спустя, когда они, вытерев губы, заняли свои привычные места. — Требуется принять очень непростое решение.

— Ах ты, негодяй, — с полной любви улыбкой произнесла императрица. — Решил подмазаться, потому что дела трона навалились? Ай-яй-яй, а я-то думала и правда любишь.

— Да люблю я, Лиз, не начинай, — император сейчас напоминал мальчишку, сбитого с толку. Впрочем, увидев блеск в глазах супруги, предвещавший бурную ночь, понял, что над ним просто подтрунивают. — Дела и правда серьёзные.