\

— Понимаю, что вы сейчас не в самой лучшей форме, — оттарабанил Герман, пытаясь придать своему голосу некие сочувственные нотки, что, впрочем, ему удавалось из рук вон плохо. — Но я должен донести до вас информацию от имени всего нашего командования, — он склонился над Сергеем и положил ладонь ему на плечо. — Держитесь.

— Простите? — Сергею перестало нравится посещение бравого вояки, он уже даже успел пожалеть, что разрешил пустить его в палату.

— Дело в том, что я вынужден сообщить вам, что ваш отец, к сожалению, скончался, — Герман прижал правую руку к груди и склонил голову.

— Он ещё до моего рождения скончался, — вконец обалдев, ответил Скуратов.

— Я говорю о вашем настоящем отце, — проговорил посетитель. — О Виталии Кирилловиче Разумовском, который ценой своей жизни героически защитил нашего отца-императора.

— Что?! — Скуратов даже сел на кровати, несмотря на слабость, но Герман, надавив ладонью ему на грудь, уложил больного обратно. — В смысле, Разумовский — мой отец?

— Да, он — ваш отец, — отрапортовал службист. — Он не хотел афишировать, что является вашим батюшкой, чтобы не провоцировать скандал в обществе, но всячески продвигал вас всю вашу жизнь. Этот факт можно не афишировать, так как он умрёт в стенах собственной безопасности, но вы это знать должны. Также вы должны знать и о завещании Разумовского, который всё своё имущество оставил вам. Вам плохо? Разрешите, я измерю ваш пульс?

Скуратов не мог сказать, что ему плохо. Или хорошо. Вся его жизнь оказалась одной громадной чудовищной ложью. И теперь с ней как-то надо было существовать дальше.

Герман тем временем прощупал пульс Сергея, а затем почти на минуту приложил ладонь ко лбу, словно измеряя температуру.

— Да всё нормально, — сказал Скуратов, чувствуя, как теряет силы. — Я просто был не готов к такому повороту.

— Я вас понимаю, но должен был донести информацию. И ещё, — Герман, наконец, отошёл от кровати на пару метров и теперь разглядывал больного с почтительного расстояния, не пытаясь уже к нему прикоснуться. — Командование просило передать, что место начальника московского отделения собственной безопасности — ваше. Как только выздоровеете, сразу же ждём вас на новое место службы. Рад был повидаться.

— Я тоже рад. Наверное, — прошептал Скуратов и откинулся на подушки.

Если бы медсестра зашла сразу после выхода из палаты Германа, она заметила бы, что больному стало хуже и он сильно побледнел.

* * *Выйдя из лазарета, Гнедой активировал вокруг себя поле непроницаемости. Новейшая разработка компании Стивена. В течение короткого промежутка времени Гнедого не смогут прослушать даже менталисты и телепаты.