\

— Но, как только всё образуется и виновные будут надёжно изолированы, прошу направить его ко мне.

— Обязательно, — по-военному кивнул Пётр Алексеевич. — Ну что же, Штопор, давай попробуем отыскать тебе вкусненького.

В вертолёте ехали молча. Каждый в своих мыслях. Лишь на подлёте к месту, где вода разошлась в Неве, я обернулся к деду и спросил, склонившись к самому его уху:

— Одного не могу понять, то ты готов убивать людей пачками, как в случае с судом надо мной, а то щадишь стопроцентно виновного. Почему? — мне действительно было интересно мнение Державина-старшего, потому что я сам, скорее всего, не удержался бы и убил Орлова, видя, сколько трупов он оставил за собой.

— Никит, — улыбнувшись и положив мне руку на плечо, тихо проговорил дед, — ты не путай кровную месть за родственника и правосудие. Тем более Орлову и так светит факелом светить посреди Дворцовой площади.

* * *Чернышёв и Громов прибыли на место за считанные минуты. Если считать всё время с того самого момента, как Варвара Ярославовна позвонила Никите Державину, не прошло ещё и двадцати минут.

Абсолюты вылезли из машины Державина и отправили водителя к генштабу, а сами встали возле поручней на набережной Невы и глянули в тёмные воды.

— Ну и как мы это будем делать? — поинтересовался Валерий.

— Как обычно, — ответил Громов и засучил рукава. — Глаза боятся, а руки делают.

То, что произошло дальше, в Санкт-Петербурге не видели никогда. Были тут наводнения, застаивание каналов, всякое с Финского залива приплывало. Но то, что увидели жители столицы в этот раз, не укладывалось ни в какие рамки.

Сначала волнующуюся гладь реки разрезало напополам, словно лезвием, а затем две стены воды стали расходиться в противоположные стороны от разреза поперёк русла реки, обнажая дно, покрытое илом и засыпанное всяческим мелким мусором.

Чернышёв подумал, что сейчас та стена воды, что находится сверху по течению, начнёт расти, так как на неё будет давить приливающая вода, но ничего подобного не происходило. Наоборот, с обеих сторон уровень реки стал уменьшаться.

— Но как? — спросил Валерий, не веря своим глазам. — Я думал, надо будет менять русло или поднимать всю реку в воздух!

— Зачем такие трудности? — удивился Вадим Давыдович и сделал руками жест, словно раздвигал высокие заросли. — Я всего лишь изменил течение верховья, и теперь у нас с вами есть дно, через которое нам и предстоит добраться до тоннеля.

— Знаешь, Вадим, — обернувшись к расширяющейся полоске дна, проговорил Чернышёв. — Я думал, врали про Сахалин. Пропаганда там и всё такое подобное. А оказалось, недоговаривали. Каюсь, был не прав.