\

Это действительно был совершенно другой человек. И главное, он перестал задевать всё на свете и травмировать себя всегда и везде.

— Смотрю, нашему Олегу, — произнёс я, глядя на него и слегка подначивая, — есть, чем с нами поделиться. Это так, мой друг?

— Даже не знаю, о чём ты говоришь, — сказал тот, ехидно улыбаясь в ответ.

Ничего подобного Олег из прошлого себе не позволил бы, а начал бы подбирать слова, чтобы рассказать, чем именно он должен был поделиться.

— Всё ты знаешь, — сказал я, окидывая взглядом собравшихся. — Что скажете, друзья? Кать, Федь? Это же не наш Олег, его подменили, да?

— Точно-точно, — кивнул Кропоткин. — Я слышал такое: рептилоиды не могут иметь детей, поэтому похищают наших подростков, а вместо них оставляют биороботов. Но те настолько идеальны, что их легко вычислить. Вот, например, мы уже полчаса сидим за столом, а у нас ни одной разбитой тарелки или фужера. Типичный рептилоидовский биоробот.

Все собравшиеся захохотали. В том числе и Олег. И это снова сильно отличалось от реакции того человека, которого я знал. Тот бы Чернышёв смутился и глядел сейчас в тарелку, нелепо улыбаясь. Наблюдая все эти перемены, я искренне радовался за друга.

— А, если серьёзно, ребят, то вот, — он глянул на цветок, стоявший на широком окне гостиной, после чего тот вместе с землёй «вытек» из горшка, заструился по полу, а затем оказался в другом горшке, цветок с землёй из которого спешил ему навстречу.

— Вау! — заорал Кропоткин, — Чернышёв научился пересаживать растения, теперь наше сельское хозяйство спасено!

— Тише, Федь, — осадил я друга, взяв за плечо. — Ты смотри, он же весь светится от счастья.

— Да я вижу, — ответил князь, понизив голос, чтобы его слышал только я. — Можно использовать вместо атомной электростанции. А, если честно, я рад за него. Он хоть на человека стал похож.

Девчонки обошлись без колкостей и просто аплодировали другу.

— Отец принял меня в род, — сказал он, по-прежнему улыбаясь. — И во мне тут же магия проснулась. Это такое чувство! Просто невероятное!

— Знаю, знаю, — ответила Катерина, поглаживая то место, за которым прятался её магический источник. — У меня, правда, было знание до того, как я стала нулевиком. Но всё равно, возврат к тому, что было раньше доступно, тоже очень круто.

— Мы все очень рады за тебя, — сказал я, поднимая бокал с Беллиным (ну а какое у нас ещё могло быть?) шампанским. — Пусть, начиная с этого дня, твоя жизнь наполнится счастьем и магией.

— Палочник нам этого не простит, — заметил Кропоткин, отставляя от себя опустошённый бокал.

— Чего не простит? — не понял я.

— Того, что мы все повысили свой уровень и на второй курс, скорее всего, пойдём уже в общие группы, — он говорил, а я понял, что кое-что упустил из виду.

— Так, подожди-ка, — сказал я.