\

Так бывает, когда сначала думаешь, что ты — уникальный, а потом выясняется, что похожих на тебя пруд пруди.

Чем дальше мы удалялись от входа и чем ниже опускались под горы, тем меньше становилось военных и эфирников. Основная часть обслуживающего персонала, к моему большому удивлению, состояла из обычных людей.

Наконец, меня привели в лабораторию, посадили в кресло и пристегнули к нему ремнями, оставив блокираторы.

Этому обстоятельству я порадовался. Если бы с меня сняли блокираторы, это означало бы, что магию стали бы глушить как-то иначе. А так меня всё устраивало, потому что блокираторы мои держались на честном слове и одной паутинке.

Спиной ко мне стоял плюгавенький мужичонка в халате и возился с аппаратурой. Он что-то бормотал себе под нос, кажется, даже напевал. И при этом вводил данные, перепроверял цифры и был рад каждому результату.

Обернувшись ко мне, он расплылся в улыбке.

— А вот и вы! Вот и вы! — проговорил он слегка визгливым, но каким-то шипящим голосом с сильным акцентом. — Мне давно уже хотелось вас увидеть.

Он разговаривал со мной так, что мне на какое-то время даже показалось, что никакой я не пленник. А, скажем, нахожусь в гостях у доброжелательного дядюшки, давно мечтавшего со мной познакомиться. Да вот никак не получалось. А тут вдруг — раз, и вышло.

— Никита Державин, — решил я представиться на всякий случай, а то вдруг человек перепутал.

— Никита, конечно, — ответил человечек и зачастил, — да я знаю, знаю. Вас тут все знают, уж больно вы деятельным в последнее время стали. Но я на вас обратил внимание гораздо раньше, — он повернулся к компьютеру и принялся щёлкать мышкой.

За его спиной мне было плохо видно, что он там хотел сделать, но я догадывался, что он открывает какой-то файл, чтобы показать мне важную, на его взгляд, вещь.

— Вот, смотрите, — он отошёл от компьютера, а я с удивлением увидел на экране тайфун, идущий к берегам Сахалина.

И не только его. Ещё я увидел своё воздействие, которым кое-как помогал дедам.

— Вот отсюда я вас помню и с тех пор постоянно слышал упоминания о вас. То в файлах, то в новостях. А в последнее время стал даже от шефа слышать. И тогда понял, что мы скоро увидимся. Меня зовут Кшиштоф, и я изобрёл это! — он подошёл ко мне, взял кресло за подлокотник и развернул его на сто восемьдесят градусов, чтобы я смог видеть нечто, находившееся до этого вне зоны зрения за моей спиной.

Сначала я даже ничего не увидел. А потом понял, что смотрю в часть чего-то, именно поэтому у меня не складывается общей картины. За стеклянной стеной лаборатории вздымалось на высоту в пятнадцать, а, может, и больше этажей огромная конструкция. Она мне что-то ужасно напоминала.