\

— Была рада тебя слышать, — ответила мне Валя совершенно искренне, я слышал это по голосу, и добавила чуть погодя: — Звони, как время будет. Я скучаю."

"— Хорошо, — ответил я, понимая, что с этим тоже придётся что-то делать. — Обязательно.

И отключился.

Елизавета Фёдоровна взяла трубку на удивление быстро и, кажется, даже знала, кто ей звонит. По крайней мере, ни малейшего удивления в голосе я не услышал.

— Да, Никита, добрый день, — сказала она, когда я представился, и в голосе её я услышал грусть, но не скорбь, которую боялся услышать. — Заперли твою принцессу. В башне.

— Как так? — удивился я, понимая, что не зря полетел в столицу. — За что?

— За то, что от тебя отказываться не хочет, — я слышал в голосе императрицы гордость за решение дочери и понял, что она на нашей стороне. — И стоит на своём.

И тут я подумал, что, несмотря на отсутствие источника и эфирного сердца, я вполне себе продолжаю пользоваться эмпатической магией. Да, возможно, не в том объёме, что раньше. Но вполне определённо она во мне присутствует.

«Ну а что ты хотел? — проворчал Архос. — Ты же остался магом, так что не отвертишься».

Я не стал отвечать на эту ремарку. Важнее сейчас было ответить Елизавете Фёдоровне.

— Я уезжаю на лечение, — сказал я ей, чтобы подвести разговор к главному. — Хотел попрощаться с Варварой и не смог дозвониться.

— Езжай, конечно, — с некоторой долей разочарования ответила та, видимо, надеясь на другие слова. — Но с Варей поговорить не получится. Телефон у неё сгорел, когда она слегка перепланировала зимний сад. А новый ей не разрешают передавать.

Но следом она услышала уже ровно то, что хотела.

— Я уже развернул самолёт и скоро приземлюсь в столице, так что хотел спросить: получится как-нибудь организовать нашу с Варварой встречу?

— Ключей от казематов у меня нет, — ответила на это Елизавета Фёдоровна, выражая голосом своё полное негодование по этому поводу. — А вот проводить туда я тебя вполне смогу.

— Отлично, — сказал я, прикидывая время. — В течение часа буду.

— Молодец, — сказала на это императрица и отключилась.

* * *Охрана дворца отказалась меня впускать наотрез.

— Не положено, Никита Александрович, — как мне показалось, с сожалением пробасил огромный усатый гвардеец. — Запретили вас пропускать.

— Вот даже как, — хмыкнул я себе под нос, но охранник меня услышал.

— Извините, ради богов, — сказал он примирительным тоном, — но нарушить приказ не можем.

— Ничего, — я махнул рукой и отошёл от ворот.

Я собирался снова звонить императрице, но тут от неё пришло сообщение с геолокацией, словно она чувствовала или, может быть, знала о запрете.

На карте было обозначено старое кладбище, находившееся по другую сторону дворца. А, точнее, один из монарших склепов.