\

Позволь, я повергну её к твоим ногам! Так как только чистота изначальной магии, сила эфира может победить этих нечестивых созданий.

— Это правда? — спросил я у Примарха, повернувшись к нему. — Я точно знаю, что между эфиром и магией аэрахов существует противоречие. В чём оно заключается?

— Магия этих тварей — смерть, — ответил мне Антонио, сделав широкий жест мечом. — А наш эфир — жизнь. Именно поэтому они не могут сосуществовать вместе.

— Эфир — это слабость, наша магия — сила, — прошипел на это Примарх, а затем повернулся ко мне. — Единственное, что может нейтрализовать нашу магию, — это эфир. Но не потому, что он чистый или что-то в этом духе. Религиозные предрассудки. Просто это две противоположности, как огонь и вода, как день и ночь, как женщина и мужчина.

— Всё, что вы оба назвали, это не противоположности, — ответил я, вспоминая уроки Ван Ли. — Всё это — суть две стороны одного и того же. Если бы вы не противоборствовали, а слились в едином порыве к чему-то общему, то стали бы гораздо сильнее. Оба.

— Я? — не поверил своим ушам Антонио Сан-Донато. — Слиться с вот этим вот?

— Что? — Примарх даже отпрянул. — Измазаться в слюнях вот этого вот?

— То есть вы хотите сказать, что у вас нет никаких точек соприкосновения? — с победоносной улыбкой спросил я, зная, что оба уже попались в выстроенную мной ловушку. — Совсем нет ничего общего?

— Конечно, — отозвались оба в один голос, совершенно одинаково набычившись.

— Тогда скажите мне, какое значение в вашей жизни имеет защита собственной семьи, собственного рода?

Я ликовал. Мне было достаточно посмотреть на их лица, когда они переглянулись между собой, понимая, что оба сейчас ответят одно и то же. А затем посмотрели на меня, уже частично признавая мою правоту.

— Основополагающее, — ответил Антонио, легко улыбаясь из густой бороды.

— Род — это всё, — согласился с ним Примарх, тоже понимая, что побеждён. — Ничего важнее не существует."

"— Во-от, — специально протянул я это коротенькое слово и взмахнул руками, словно в каждой было зажато по мифической волшебной палочке. — Я — твоя семья, твой род, кровь от твоей крови, Антонио, — обратился я к Сан-Донато, а затем обернулся к Примарху. — Я — твой род, в моих крыльях часть силовых полей от твоих, мой яд содержит доли твоего. Я — твой потомок, — и снова повернулся к Антонио. — И твой потомок. А если я — ваш род, то, как вы собрались драться? Вы же суть — одна семья.

Сан-Донато повернулся к Примарху, а тот — к Антонио, который в этот момент убрал меч. Примарх же тоже разоружился, став совершенно обычным аэрахом, который выделялся разве что размерами.

— Получается, мы с тобою родственники? — спросил Антонио у Примарха и протянул ему руку. — Антонио!

— Арахет, — представился тот и ответил на рукопожатие.