\

— Только вам одному в отставку можно? Мне вот завидно стало, и я тоже решил посвятить остаток жизни себе и любимой женщине, которой уже в печёнках сидят все эти дворцовые интриги.

— Так, стоп! — Игорь Всеволодович потёр глаза руками, пытаясь сосредоточится на текущем разговоре, а не пытаться ущипнуть себя, чтобы проверить, что не спит. — А кого вы хотите оставить? Варвару, но она же…

— Всё будет хорошо, мой друг, — по-доброму и с не наигранным теплом в голосе проговорил император. — Как я уже имел честь сообщить, я допустил промах, но теперь я намерен его исправить. Я собираюсь объявить о свадьбе вашего внука и моей дочери.

— Вы уж меня извините, — пытаясь разобраться в путающихся мыслях, проговорил Державин, — но Никита не привык мотаться, как флюгер туда-сюда. Он же может теперь и не согласиться.

— Дорогой мой, — отмахнулся от него Ярослав Иванович и сделал вид, что вдыхает воздух полной грудью. — Женщины мужчин и не на такое уговаривали. Поэтому давайте оставим эти вопросы молодым. У нас тут и своих хватает. В скором времени я объявлю о своём решении и очень попрошу, чтобы вы были рядом. Всё-таки отречение от власти и передача престола молодым правителям — это дело непростое.

— Непростое, — согласно хмыкнул Державин, только-только осознавший, что он вообще сейчас услышал. — Но я вас не оставлю, Ваше Императорское Величество.

— Ну вот и славно, — кивнул монарх. — А потом оставайтесь, пожалуйста, советником у молодых, я вас очень прошу. Вы отлично разбираетесь в дворцовых интригах, так что ещё сможете спасти Варю и Никиту от многих глупостей.

— Я постараюсь, — кивнул Державин и встал с кресла. — Признаюсь, вам удалось меня сегодня шокировать.

— Вот видите, — Ярослав Иванович обернулся к бару, в котором стояла початая бутылка. — Налить?

— Пожалуй, — согласился Игорь Всеволодович и впервые за несколько дней улыбнулся.

* * *Я открыл глаза и понял, что ужасно голоден. Просто зверски.

Но на некоторое время я забыл даже об этом, настолько поразило меня то, что я увидел.

Прямо передо мной, подобрав под себя ноги, сидел Архос в традиционных одеждах храма, отличающихся свободным покроем.

И он не выглядел призраком.

Он пил дымящийся зелёный чай из широкой пиалы и лепил снежки.

Всего у него было три снежка: два лежали возле ног, а третий он разминал в свободной ладони. И снег слегка плавился под его пальцами, реагируя на тепло прикосновения.

— О, Никита, — сказал он, подняв взгляд и увидев, что я пришёл в себя. — Хочешь слепить мини-снеговика?

— Архос? — это единственное, что у меня получилось спросить, так как все остальные слова затерялись в недрах сознания.

Я потянулся вперёд и ткнул его пальцем в плечо. Но оранжевой ткани остался след, а под пальцем я почувствовал вполне материальную плоть.