\

С этими словами она сделала знак в воздухе, и под её рукой появилось некое подобие портала. Но не он сам, я это видел чётко. Скорее, окно с проницаемостью в одну сторону.

И там, за ним, я увидел своего отца. Нацепив огромные окуляры, чтобы видеть микроскопические частицы, он склонился над лабораторным столом и что-то разглядывал, правой рукой делая пометки на компьютере. Недалеко от него стояла ассистентка, готовая выполнить любое приказание.

Моих новых способностей с лихвой хватило, чтобы определить: всё это не только правда, но и происходит именно в эти мгновения.

— Ну а мама твоя, вон, — бабушка развернулась и показала на свою спутницу, которая о чём-то увлечённо болтала с Магнусом и, кажется, флиртовала. — Как всегда, ест вредную еду и сводит с ума мужчин. Что касается остального, небоскрёб ваш давно восстановили, тех, кто выжил, вылечили. Ты скоро поймёшь, что это был, скорее, акт милосердия.

— Ничего себе милосердие, — фыркнул я.

Всё это несколько притупило моё внимание, поэтому я не заметил, как Штопор обошёл сдерживающие его факторы и выскочил на землю передо мной, выдав обычное:

— Я тебя защитю!

Он грозно поднял передние лапы и выпятил глаза.

И пошёл, ощетинившись, на бабулю.

— Я тебя титяс победю!

— Ути, солнышко какое, — умилилась родственница и присела на корточки, чтобы лучше разглядеть моего фамильяра. — Это ты меня прабабкой уже сделал, что ли? — она мельком взглянула на меня, а затем снова посмотрела на Штопора. — Ты такой хорошенький, такой маленький. А где твои крылышки, малыш?

Штопор в ответ что-то пыхтел и воинственно фыркал, озираясь на меня. А я уже не мог. От хохота я сел на почву под ногами и смотрел на происходящее сквозь слёзы в глазах.

— У него не будет крылышек, — наконец, смог произнести я, не рискуя расхохотаться вновь. — И он не мой ребёнок. Он — фамильяр. Очень редкое существо, разумное и невероятно смышлёное. А ещё он любит защищать всех, кто ему нравится, и побеждать тех, кто не нравится.

— Ну, последнее логично. Мы, в целом, все такие, — ответила на это бабуля, подставляя Штопору ладонь.

Но тот только фыркал, не желая залезать на неё.

— Всё хорошо, Штопор, — сказал я ему и кивнул, разрешая действовать на собственное усмотрение. — Наши разногласия улажены.

Но вместо того, чтобы идти к ней, фамильяр развернулся, выдав что-то вроде:

— Я и без крылев всех победю! — и важно ступая каждой лапой, гордо пошёл ко мне.

— Окружение ты, конечно, собрал под стать себе, — заметила на это бабуля. — Все сильные и гордые. Одна принцесса чего стоит.

— Ты ещё всех не видела, — усмехнулся я, представляя себе лица друзей, когда буду знакомить их с мамой и ещё одной бабушкой. — Но, главное, все настоящие.