\

— Кто ты, потомок? — грозно спросил он, явно держа наготове защитные заклинания, способные причинить мне такую боль, по сравнению с которыми порез ракушками покажется сущей ерундой. — Зачем ты ищешь запретные знания? — затем он, казалось, задумался и задал третий вопрос: — Почему в твоей крови я чувствую признаки разрушительной для эфира магии?

— Я — Никита Державин, — ответил я Антонио, причём сделал это вслух. Но дело в том, что и вопросы предка я слышал в том числе и ушами, это была весьма интересная магия. — Ваш потомок по матери, урождённой Донатовой. Магия во мне уже не разрушительна для эфира, я смог примирить и объединить две противоборствующие силы внутри себя так, чтобы они работали сообща. А знания… Знания мне нужны для защиты своей семьи, — и я воспроизвёл в мыслях воспоминания о Морране и договор с Радгаром и Араной об эвакуации. — Я — дитя двух ксеносов, и им грозит полное уничтожение. Поэтому мне нужны знания, как их защитить.

— Эти знания могут нести погибель многим и многим видам, — ответил на это Антонио и снова приготовился внимать мне.

Как я понял, это было что-то, очень похожее на согласие. И понял, что нахожусь на правильном пути.

— Я никогда не стану использовать полученные мною знания для нападения, а только для защиты, — повторил я, почти как мантру. — Мне нужно спасти множество людей и других существ. Для этого я хочу создать эфиросферу над другой планетой, чтобы защитить их. Тогда условия будут там такие же, как и тут.

— Что ж, — прогрохотал Антонио, и я сразу же почувствовал, что любая напряжённость со стороны его проекции пропала. — Я верю тебе, потомок. А потому пропущу тебя в свою святая святых, собственную библиотеку.

Пол под моими ногами исчез, и я провалился в темноту, окутавшую меня моментально.

* * *Несмотря на близость моря, в библиотеке оказалось крайне сухо. Судя по всему, Сан-Донато расстарался с заклинаниями, когда прятал её. И вот пятьсот лет сюда не было доступа вообще ни для чего. Даже с воздухом тут было очень туго.

Первым делом я создал воздушную сферу вокруг собственной головы. Затем рукой нащупал тонкую лапу. И сделал такую же сферу для Штопора.

— Спасибо, — ответил тот, причём я даже не понял, где он это сказал, прямо в голове, или нет. — Так значительно лучше."

"И следом я зажёг несколько светящихся шаров. Их тоже пришлось помещать в непроницаемые для воздуха сферы. Я не хотел, чтобы после стольких лет идеальной сохранности что-то пострадало из-за меня.

Библиотека оказалась просто огромной. Я мог бы бродить по ней годами, черпая знания о давно минувшей истории этого мира. По счастью, меня интересовала лишь узкая специфическая часть этой самой истории.