\

Я накрыл их зеркальным куполом. И он должен был справиться с любой напастью, потому что я его накачал всей энергией, которую смог собрать. Поверх него я поставил уменьшающие линзы, чтобы любое воздействие, которое вдруг до них доберётся, было ничтожным.

— Только никуда не уходите, — попросил я, указывая в ту сторону, где притаился скелет и куча костей. — Если не хотите повторить судьбу наших предшественников.

Никто не хотел, поэтому мои спутники замерли небольшой группой и принялись переговариваться между собой.

Однако любопытство взяло своё, и скоро они всё равно оказались возле перехода на полянку, внимательно наблюдая за мной.

— Марио, — обратился я к Сан-Донато, рассудив, что он будет самым серьёзным из всей группы. — Внимательно следи за временем, и на период выбросов отходите на прежнее место. Хорошо?

— Будет сделано, — кивнул итальянец и проверил время по наручным часам.

* * *Сделав несколько шагов к обелиску или к тому, что выглядело, как обелиск, я огляделся. С той точки, где я находился, стало видно, что проход на полянку был не единственным. Моему взору предстали ещё три прохода, подобных тому, через который прошёл я. Упругие плёнки в них стояли незыблемо, как влитые.

За первым росла зелёная растительность. Причём, я мог поклясться, что она сильно отличается от той, к которой мы привыкли. Мои предположения вскоре подтвердились. Вдалеке, сминая лапами примитивные кусты, двигался огромный пернатый ящер, больше всего похожий на тираннозавра.

За второй плёнкой неспешным потоком текла раскалённая лава, заливающая некую долину вдали. Я не мог сказать, есть в том мире жизнь или нет. Но, если даже была, я ей не завидовал, так как всё небо было закрыто тучами из вулканического пепла. А это означало, что мир на долгие века будет погребён под толстым слоем снега и льда.

В третьем мире оказалось всё значительно прозаичней. Или наоборот. Не знаю. Картина, открывшаяся мне, была давно привычна всем любителям фильмов про постапокалипсис. Величественные развалины небоскрёбов, заросшие лианами и другой ползучей растительностью. И пускай архитектура развалин была непривычна моему глазу, я чувствовал большое сходство с теми, кто в незапамятные времена покинул эти города, обрекая их на смерть и забвение.

Но, кроме стационарных проходов, насчитывалось ещё несколько мерцающих. Это было похоже на то, что дверь появляется, а затем просто стирается из реальности. А затем снова. Так что никакое другое слово, кроме «мерцающие», я подобрать не смог.

В исчезающих «окнах» выбор происходящего за отгораживающей плёнкой был гораздо шире. В том числе и потому, что мерцающие проходы могли открываться в разные миры. Я заметил джунгли, саванны, дно высохшего моря, а, может быть, и океана.