\

Перед нами открылся светящийся зелёным портал, и в тот же миг меня вместе с книгой засосало внутрь. А Ленц полетел следом.

Меня выбросило на знакомом пляже. Здесь было раннее утро, но ветер уже бушевал, разгоняя чёрный песок.

— Ну и холодрыга, — прокомментировал Ленц и отряхнулся от песка.

— Самое время обращаться в хладнокровную саламандру, — усмехнулся я.

— Вот прямо здесь?

— А кого ты стесняешься?

Я демонстративно осмотрелся. На пляже никого не было.

— Ну ладно.

Волк начал обращаться. Сперва втянулась шерсть, а кожа приобрела синий оттенок. Вывернулись кости и мышцы, удлинилась морда. Он начал уменьшаться в размере. Зрелище было не из приятных, но мне не привыкать. Ведь во время войны каких только тварей не создавали некроманты, совмещая трупы всевозможных животных и людей.

Ленц обратился, и даже голос его изменился. Стал более пискучим:

— Ну как я тебе?

— Вполне мило, — ответил я и поднял с песка небольшую саламандру.

Голубое существо было не больше тридцати сантиметров в длину. Я посадил его себе на плечо и направился к дому.

Постучался в ближайшую дверь, которая служила чёрным ходом для слуг. Почему-то её всегда держали закрытой.

Я совсем не удивился, когда дверь открыл Виктор. А вот он посмотрел на меня выпученными глазами, словно призрака узрел.

— Ваше сиятельство, не ожидал вас увидеть.

— Пора бы привыкнуть, что я прихожу в самое неожиданное время.

— Да, верно сказано. Ваша семья как раз готовится к вашим похоронам.

— Что?!

Тут я уже не смог скрыть удивления. Меня не было каких-то двое суток, а они уже хоронить собрались! Совсем офигели!

— Вас не было две недели, и поиски оказались безуспешны, — пояснил Виктор.

— Серьёзно?

Я предполагал, что в некоторых мирах изнанки время течёт иначе. Но не ожидал, что разница может быть столь существенна.

— Да, ваше сиятельство. Пройдёмте, ваш отец будет рад. И госпожа Виктория, а то она места себе не находит последнее время.

Я поспешил подняться в кабинет отца. Зашёл без стука. И он тоже посмотрел на меня, как на приведение. Лицо его выглядело бледным, болезненным.

— Отец, ты правда меня хоронить собрался? — спросил я первое, что пришло на ум.

Глава клана поднялся. Он отвёл взгляд и пробормотал:

— У меня точно не галлюцинации?

— Нет же!

Я скинул рюкзак, положил книгу на стол и подошёл к нему.

— Живой он! я подтверждаю! — внезапно заговорил трактат.

— Да, живее всех живых, — поддержал Ленц.

— Уже и книги говорят. Я наверно совсем свихнулся, — устало произнёс отец.

— Нет же. Вот он я! — сказал я, вплотную подойдя к отцу.

Он посмотрел мне в глаза. Кажется, что за время пока меня не было, он потерял по меньшей мере килограмм десять.