\

— Он убьёт тебя! — прошипел аэрах из Чертога Души, имея в виду, по всей видимости, действующего Примарха. — И ничего ты с этим не сделаешь!

— Чем и распишется в своей полной несостоятельности, — ответил я, стреляя ещё двумя плазменными снарядами, которые откинули моего противника за край площадки. — И, скорее всего, тем самым уничтожит и себя.

Я приблизился к краю и увидел, как Первый Примарх висит на паутине, которой успел зацепиться за площадку. Но висит он из последних сил, потому что эфир буквально пожирал его. Не трогал он лишь корону из ароита. И, судя по всему, только благодаря этому металлу часть души аэраха ещё существовала в нашей реальности.

— Нет, он покончит с твоим желанием вернуться в рабство! — прорычал он, и тут я понял, в чём наша проблема. Мы разговариваем на разных языках.

— Я не собираюсь возвращать аэрахов в рабство, — я развёл лапами, словно руками, и со стороны это, наверное, выглядело очень забавно. — Я хочу предотвратить его самоуничтожение.

— Это как? — по широко раскрытым глазам аэраха я видел, что смог дотянутся до его сознания.

Я подал ему лапу и вытащил из пропасти, над которой он висел. И вот уже плато пропало. Точнее, снова было внизу, а мы находились на скальном выступе.

Но самое главное, силуэт ушёл с линии горизонта, позволив чувствовать мне первые лучи солнца на закрытых веках.

— Скажи мне, пожалуйста, ради чего вы воевали? — попросил я, не глядя на аэраха, уже признавшего своё поражение, но ещё не подчинившегося мне. — Чтобы не быть рабами самим или чтобы все остальные стали вашими рабами?

— Чтобы не быть рабами самим, — словно эхо повторил мои слова Первый Примарх.

— Ну а сейчас что происходит? — спросил я, удивляясь тому, что из Чертога Души этого не видно. — Вы сами стали теми, против кого восстали. Вы теперь носитесь по галактике и завоёвываете миры. Вся разница лишь в том, что вы просто уничтожаете разумные виды, населяющие эти планеты. Это не рабство, согласен. Это геноцид.

— Но мы должны обезопасить себя от возможных нападений со стороны других ксеносов, — неуверенно проговорил мой собеседник.

— И поэтому решили их уничтожить под корень? — я брал самые очевидные вещи и показывал их душе, заключённой в копье. — Но тем самым вы уничтожили сами себя. Вы уже не те свободолюбивые аэрахи, которых хотелось защищать от поработителей и угнетателей. Вы — безжалостные убийцы, которых необходимо просто устранить. Вы сами уничтожили свою сущность, став кровожадными тварями.

— Но, если бы мы не показали зубы, нас бы снова… — но мой собеседник уже совсем не был уверен в своих словах. Он пытался оправдаться давно заученными фразами, в которых не было больше жизни. Как не было и правды за аэрахами.

— Нет, — ответил я, полагая, что если и кривлю душой, то не сильно.