\

Что ж, сколь верёвочке не виться, всё равно наступает момент, когда нужно уходить.

Жаль, что только-только всё могло бы наладиться.

Но в моей жизни свершилось много важного. Я почувствовал рассветный ветер. И также у каждой души есть рассвет. Рождение.

Это совсем не то же самое, что рождение человека. Рождение души — это когда человек начинает её чувствовать в себе. Её порывы и желания. Тогда её овевает тот самый рассветный ветер.

А мою душу сейчас охватывал ветер закатный. Он был тёмный, но не злой, напитанный мудростью прошедшего дня. И пусть этот день был совсем маленьким, я так много успел за это время. Уверен, мне не за что стыдиться и краснеть. Я всё сделал правильно. Поэтому ветер, выдувающий мою душу из тела, был таким внимательным и аккуратным.

Последнее, что я почувствовал, ко мне всё-таки подплыли твари.

Я почувствовал их прикосновения, словно они примерялись для первого укуса. Значит, всё-таки захотели полакомиться и мною.

Странно, но я совсем не чувствовал боли. Эфирные твари, словно целовали, а не кусали меня. Может, это какой-то анестетик в слюне или яд?

А потом, перед тем, как закатный ветер выдул из тела мою душу окончательно, я вдруг увидел себя со стороны. Я лежал в лужах крови. Вот только не красной, как я предполагал. Точнее, не только красной. Подо мной были также лужи зелёного и синего цвета.

И я точно знал, что это тоже моя кровь.

А затем всё поглотила ослепительная вспышка яркого белого света.

* * *— Я не могу открыть портал к нему, — смущённо признался Магнус.

— То есть как это? — не поняла Арана. — Ты же вообще куда угодно можешь. Хоть к чёрту на рога. Хоть к богам на Олимп.

— К богам могу, — согласился Магнус, кивая головой, а затем резко мотая ею из стороны в сторону. — А к Никите не могу. Не получается, — он развёл руками.

— А, если бы он умер, — продолжала настаивать Арана, — ты бы тоже не мог открыть к нему портал?

— Теоретически, смог бы, — ответил на это пришлый маг. — А практически я никогда этого не делал.

— Брачная татуировка жива, — собравшись с духом, сказала Варвара. — Значит, он ещё жив. И мы должны найти его!"

"— Я не могу с ним связаться, — Арана бессильно рухнула на кресло. Последние полчаса она безостановочно пыталась связаться с Никитой ментально и не могла.

Также крах потерпели и эфирники, которые пытались достучаться до него по своей линии. Всё было безрезультатно.

— Штопор! — позвал Магнус Никитиного фамильяра, от которого пытались скрывать то, что не могут понять местонахождение хозяина.

Штопор послушно притрусил к магу и выжидательно сел рядом, хлопая своими глазёнками.

— Я не защитил его, да? — и огромные слёзы навернулись на самых больших глазах. — Его можно спасти?

— Мы думаем, что — да, — ответил Магнус, но вот уверенности его голосу не хватало.