\

Но венцом всего, конечно, была архитектура. Она бросалась в глаза с первого взгляда, но затем я постоянно возвращался к ней и открывал по новой. Да, конечно, все здания тут делали из паутины, но зато ограничений по формам, цветам и размерам не было никакой. Буйство архитектурных задумок в виде витых башен, уходящих в невероятную высь, коридоров, параллельных земле, и прочих изощрений не знало границ.

Ну и напоследок я отметил для себя весьма продвинутые технологии аэрахов. То есть антигравитационные платформы и вполне себе бытовые лазерные пушки, это была обыденность народа. А вот на крыше дворца угадывался вполне себе рабочий аннигилятор материи.

Кстати, сам дворец был больше всего похож на какой-нибудь земной. Чем сильно контрастировал с окружением.

— Это достаточно поздняя постройка, — объяснила мне Арана, видя моё любопытство. — Его создали в те времена, когда брат с головой ушёл в завоевания и насмотрелся на чужую роскошь. Народ, конечно, был против, но кто его будет спрашивать. А вот то, что погиб оригинальный дворец, который сплели по заданию Первого Примарха, конечно, жаль.

* * *Внутреннее убранство дворца, впрочем, отличалось от всего остального в Арахнополисе не так сильно. Тут было достаточно всякой разной паутины, но были и зоны, предназначенные для других ксеносов. Зачем? Этот секрет мне так и не удалось разгадать. Дело в том, что всех мало-мальски разумных и могущих представлять опасность аэрахи уничтожали, как вид.

Бывали, конечно, исключения, но редко.

Несмотря на то, что Арану во дворец пустили, а также и меня в её сопровождении, смотрели на нас гораздо более косо, чем на улице.

— Кто это? — спросил у бабки один из привратников, скорчив брезгливую физиономию. — Что за розовый брикет на палках?

— Внук, — равнодушно ответила Арана, проходя мимо привратника. Как я понял, она могла и не отвечать, но тогда привратник мог попробовать сделать что-то со мной. — Решил в таком виде прийти.

И, что интересно, ответила-то она чистую правду.

— А, — прошипел тот, брызжа ядом. — Он из этих, из порченных.

— Сам ты, порченный, — огрызнулся я, и привратник попятился назад.

Он не знал, как вести себя с подобными представителями разумной жизни.

Вообще я заметил, что эти самые аэрахи, несмотря на всё их техническое развитие, были достаточно узколобы. Они, действительно, варились в своём ксеносе, как в общей кастрюльке щей, и не желали узнавать ничего нового. Им было просто неинтересно, как живу, например, я. Им было важно только то, как живут они сами.

По пути на так называемую церемониальную площадь нас встретил кто-то из высоких армейских чинов. Я ещё не сильно разбирался в них, но это точно был кто-то из высшего командования.