\

И каждому родоначальнику дали нерукотворный перстень…

— Извините, Белкина… это какая-то метафора? Про то, что перстень нерукотворный? Выглядит он вполне себе рукотворным…

— Знаете что, Кг'отовский, — она нахмурилась, — Если говог'ю метафог'ично, то об этом пг'едупг'еждаю.

Ишь ты. Какая ершистая Белкина.

— Извините, вовсе не хотел подвергать рассказ сомнению.

— Извинения приняты, — смягчилась Белкина, — Пойдёмте. Мы одни остались.

Действительно, холл опустел, и Вероника Кондратьевна уже кидает на нас суровые взгляды. Пора идти. Мы снова приближаемся к черноте, ждущей нас за воротными створами. Белкина какое-то время вглядывается в эту черноту, а затем делает глубокий вдох и шагает.

Все, я остался один. И я не вижу смысла как-то особо готовится. Лучше, чем есть, я не стану. Я качнул тело вперед, чтобы сделать шаг, но тут мне на плечо ложится рука Вероники Кондратьевны.

— Не пытайся призывать своего первопредка, граф, — говорит она, — Просто будь готов к встрече с ним.

Внутренне соглашаюсь и шагаю во тьму…

Глава 4

Я шагнул во тьму и был во тьме… недолго, по объективному времени, вероятно, доли секунды. И если б не предупредили меня заранее, наверно просто не заметил бы этого промежуточного пространства. А оно на самом деле есть, хотя и похоже на мелькнувший в сознании образ. Но я был готов, и я удержал этот образ.

Из непроглядной черноты проявился крот. Откуда-то я знал, что этот крот очень старый. Он будто бы принюхался ко мне. И откуда-то я знал, что крот мною недоволен. С этим кротом у меня состоялось бессловесное, сжатое в один миг общение. Если перевести этот краткий миг общения в слова, то описать его можно примерно так:

— Ты даже не мой потомок, — неприязненно обронил крот.

— Ну, в таком случае у тебя вообще не осталось потомков. Я последний в роду.

Крот некоторое время колебался, но все же принял мой довод. Я откуда-то знал, что прерывание рода для крота неприемлемо.

— Я все равно не смогу передать тебе силу, — сообщил крот.

— Дай хоть что-то. Мне нужно как-то выживать в новом мире.

— Я даю тебе способность: картограф. И не вздумай снимать перстень… особенно на Изнанке.

После этого крот исчез. А я вывалился из тьмы на свет… за моей спиной захлопнулись древние ворота. Я очутился во дворе древней крепости. Крепость тоже никак не вяжется с образом учебного заведения. Но хотя бы она достаточна велика, чтоб вместить в себя пару тысяч учащихся.

Все абитуриенты столпились перед массивным каменным крыльцом. На самом крыльце на правах встречающего возвышается человек, похожий на сержанта: короткая стрижка, гладко выбритый подборок, на щеках глубокие складки и одет скорее для похода, чем для учебного кабинета. Одним словом, сержант. И этот «сержант» смотрит прямо на меня внимательным колючим взглядом.