\

— Вы глядите, какая любопытная картинка выходит. Полубрак покупается по той же цене, что и качественные макры. И главное, много так его покупается…

— Фабрика испытывает нехватку в качественном сырье, — пытается возразить баронесса, — Приходится докупать то, что есть…

— Гадюкина, ты же понимаешь, что проверить, труда не составит. Но я даже без всякой проверки готов спорить, что от этой… как там ее… «воробьевские ватаги»… либо откат получаешь, либо это предприятие прокладка.

Я так-то отдаю себе отчет, что использую терминологию другого времени, но люди знающие по контексту и так поймут значения слов «откат» и «предприятие прокладка».

— Воробьевские ватаги прокладками не занимаются, — вдруг решается вставить свои пять копеек бухгалтер Ершов, показывая тем самым, что сути «прокладки» он не уяснил, — Это предприятие Кольки Воробья, воровского авторитета…

— Благодарю вас, Ершов. Значит, Гадюкина на откате сидит или… если так будет понятней, на взятке, — одариваю баронессу лучезарной улыбкой, — Заметь, Гадюкина, я пока только взял в руки первый попавшийся документ. Ты понимаешь, сколько я на тебя нарою, когда возьмусь за тебя серьезно?

Гадюкина все же выскользнула по-змеиному из своего кресла и обошла меня с другой стороны стола.

— Нет, Кротовский, вы все равно ничего не докажете, — она бочком пятится к выходу, — Деньги Посконников получал…

— Ах ты… ты, — взвыл Посконников из своего угла, — На меня все свалить хочешь… не выйдет.

У-у, как все замечательно складывается. Инспекция перешла в завершающую фазу. Когда уличенные фигуранты дела пытаются минимизировать степень собственной вины и начинают активно закладывать подельников. Мысленно потираю ладошки. Да, мастерство не только не пропьешь, но и в прежнем теле не оставишь.

— Не смейте меня останавливать, — взвизгнула баронесса, когда Матвей Филиппыч попытался преградить ей путь к бегству, — Мой рабочий день окончен. Задерживать меня вы имеете право только по предписанию суда.

— Оставьте ее, — отмахиваю деде, чтоб не задерживал баронессу, — Пусть катится. Никуда она от нас не денется. Сегодня ограничимся показаниями поверенного. Он у нас готов петь, как соловей. Благо вот, и свидетели имеются…

Уже выйдя из кабинета баронесса Гадюкина все же не удержалась:

— Ты еще пожалеешь, Кротовский, — прокричала из-за двери, — Ты не знаешь, с кем связался.

Тут она права. Пока не знаю. Покровителя своего она не выдала, и, я так думаю, не выдаст. Но мой небедный опыт подсказывает, что и это выяснится… рано или поздно, но выяснится. А пока есть дела более неотложные.