\

— Как прикажешь, — серьезно отвечает Гадюка и выходит из ванной.

Я хотел ей крикнуть, что могла бы раздеться и здесь, но не успел. Через минуту вернулась уже раздетая, держа в руках фартук, какой носят домработницы.

— У меня тут девка ходит убираться, — говорит Гадюка, — Кружевов на нем, правда, нет…

— Сойдет, надевай.

— А туфли? Туфли снимать?

— Как хочешь. Можешь, не снимать. Но если они потом станут влажными, претензии не ко мне.

Гадюкина начала меня намыливать. Фартучек быстро пропитался водой и прилип к ее телу.

— Кротовский, расставь немного коленки, — от горячего пара, идущего от воды, на лбу у нее выступила испаринка, — Я тебя там тоже намылю.

— Ради такого дела я готов подняться в полный рост.

Поднимаюсь на ноги, Гадюка мылит и «там тоже»"

"— Понежней, Гадюка… вот так… уже лучше… а вот так еще лучше… воду смой с него, а то мыла наглотаешься…

Через час я был отмыт и почти отомщен. Припомнил Гадюке все, что она вытворяла со мной в тюремной камере. Мою одежду еще не вернули, поэтому накинул Гадюкинский халатик, переместился в ее спальню и развалился на мягких перинах. Красота.

Гадюка притащила поднос с кофе и булками. Я бы съел чего посущественней, но и то неплохо. Ей я разрешил снять мокрый фартук, теперь она полностью голая, стоит передо мной чуть не постойке смирно.

— Присаживайся, чего ты из себя служанку безродную изображаешь.

— Может, мне так хочется. Чего ты, Кротовский, не понимаешь? Ладно, присяду… даже кофе с тобой выпью.

М-да. Гадюка у нас та еще любительница ролевых игр. Причем, она любит так, чтобы поострее… чтобы с перчиком…

— Что-то мне надоело тебя все время Гадюкой называть. Может, лучше уж по имени?

— Я ненавижу свое имя.

— О как. Ну давай придумаем тебе другое.

— Не нужно ничего придумывать, в детстве мне дали тайное имя… Ева.

— Красивое имя.

— Согласна.

Она подсела ко мне поближе и начала водить пальцем мне по груди и по плечам.

— Ты так окреп, — сказала она, — Раньше хилый был. А теперь такие мускулы.

Походы в межмирье даром не проходят.

— Расту потихоньку… Скажи мне, Ева.

— Спрашивай.

— Как так вышло, что никто, даже Филиппыч, не знал, что ты состоишь в клане Кротовских?

— Это случилось с моим прадедом давно еще до Войны Великих Домов.

— Так, минуту, — цепляюсь за сказанное, ибо я перечитал Белкинские конспекты, но ни про какую войну домов там даже не поминалось, — Что еще за война?

— Ты совсем не знаешь историю… своей семьи?

— Совсем. И в учебнике истории об этом не было.

— В учебниках о таком не пишут. Потому что учебники истории пишут победители.

— Спорить не стану.

— Было два великих дома. Дом Лица и Дом Изнанки. По названию можешь догадаться, как они делили сферы влияния.

— Догадаться нетрудно.