\

— Никаких долгов, — категорично заявляет бабуська.

— Как Маргуша?

— Задумчивая сегодня. Поговоришь с ней?

— Обязательно.

Проникаю в межмирье. На пробу отстреливаю полтора десятка паразитов. «Молочный клык теневого странника» в управлении оказался несложен, в действии безотказен. К сожалению, показатели остаются без изменений. Здесь Кенгуренок не соврал. Паразиты мне бесполезны. Теперь ими только перо подзаряжать.

Перемещаюсь во двор крепости, и мне на глаза попадается тот студент воздушник, Свист, вроде бы. На ловца и зверь. Он стоит в компании надзирателей, поэтому дожидаюсь в сторонке, когда они наговорятся.

— Свист, на пару слов.

Отходим.

— Сколько нужно? — деловито спрашивает воздушник.

Показываю ему три пальца.

— Ого, — он трет в задумчивости подбородок, что-то прикидывая, — Сделаем. Сегодня в восемь на том же месте.

Расходимся и я отправляюсь в свиточную. План гнать мне необязательно, но прописать лично под себя пару свитков надо. Координаты я помню.

В свиточную успеваю прямо под конец практических занятий. Пропускаю студентов, идущих на выход. Все со мной здороваются. Я тоже… затем захожу. Белкина сидит за своим столом, погруженная в мысли. Права бабуся, задумчивая она сегодня.

— О чем задумалась, Белкина? Хотим вечером устроить небольшой поход в ресторан. Твое присутствие обязательно.

— Что?.. а, да… Кенгурова сегодня нет. Заполненных заготовок под тебя мало совсем… — говорит она невпопад.

— Маргуша. О чем задумалась? Расскажешь?

Мне много заготовок и не надо. Беру две штуки. Одну «на туда», другую «на обратно». Сажусь на свое место и начинаю прописывать.

Белкина молча ждет.

— Хочу с тобой поговорить, — говорит она, увидев, что я закончил работу.

— Я весь внимание… шлепни печать, пожалуйста… благодарю, — убираю готовые свитки в карман, — О чем ты хочешь поговорить?

— О моем замужестве.

О как. Видимо, разговор будет серьезный.

Глава 24

— Слушаю.

— Ты знаешь, Кротовский. Меня очень потрясло это все… суд… показания…

— Ты поступила правильно.

— Не в этом дело… в душе все как-то перевернулось.

— Понимаю.

— И я, наконец, поняла, что ты был прав. Что с замужеством жизнь не заканчивается.

Ну что ж. Наша девочка взрослеет. Из глаз пропала щенячья наивность. Во взгляде появляется глубина женской мудрости.

— Ты у меня умница, Белкина.

Она усмехается.

— Знаешь, Кротовский, быть умницей, оказывается, не так здорово, как казалось раньше… помнишь молодого Паукова?

— Это который из семьи ательеров? Ты еще удивлялась, как его занесло в наш магуч?

— Он самый. У него проявилась боковая ветвь. В его семье посчитали, что никчемная. Потому и отправили сюда, чтобы семью не позорить.

— Да уж. Не повезло молодому Паукову.

— Он тоже так думал.