\

— Ну что, Мишка, теперь заведется, как думаешь?

— Не заведется, — категорично ответил Мишка, — У его в баке горючки нет… ты не переживай, барин. В тракторе есть горючка. И трубка есть. Только перелить не во что.

— А ты сгоняй в дом. Остатки кваса вылей из бутылки, будет во что перелить.

Мишка метнулся на выход, но в проеме налетел на хмурого сильно заросшего помятого мужичка.

— Борька, — не разобравшись, крикнул мужик внутрь гаража, — Похмел есть у тебя?

— Нету, — отвечаю, — Только я не Борька.

— Папка, он наш барин новый.

— Ах, барин, — мужик тяжко и протяжно вздохнул как недоенная корова.

— Ты вот что, Мишка, — напутствую мальчугана, — Квас из бутылки не выливай. Сюда тащи. Твоему папке пойдет вместо опохмела.

— Значит, ты кузнец? — спрашиваю мужика, после того, как Мишка выбежал из гаража.

— Он самый.

— А как звать тебя, кузнец?

— Мишка Окунь.

— Х-хэ, ты что же, кузнец? Разве так можно? Сам ты Мишка Окунь и сына назвал так же? Должно же быть у кузнеца хоть какое-то воображение.

— Не серчай, барин. Так уж у нас в роду заведено.

— Ну, если в роду…

Мишка припер бутыль и Мишка-старший ее опорожнил. Наладили перелив. Горючка пошла бодро наполнять бутылку.

— Полная уже, барин. Мимо же польет…

— Так трубку пережимай, а я вылью пока…

За что я люблю русского мужика. С какого бы похмела он не страдал, когда перед его носом идет дело, спокойно сидеть тот не может и начинает втягиваться. Окунь тоже не смог. Уже через пару минут мы работали втроем. Когда залили в бак авто под десяток литров, Окунь полез под капот.

— Подкачать надо, а то все трубки сухие.

Наконец, машину удалось завести. Окунь как-то подкрутил обороты. Двигатель не то, что бы заурчал, но машина хотя бы перестала реветь по-медвежьи.

— Это где ты, кузнец, научился с техникой обходиться?

— Борьке помогал. Борька у нас тракторер.

— Понятно. А с трактором что? Сможем завести?

— Нет. Там надо кольца менять. А трактор германский. И кольца нужны германские. Один барин до вас пытался выписать, только ему отказали. Он тогда плюнул и уехал.

— А почему отказали? Кто отказал?

— Германцы и отказали. Сказали мол, мы вашу страну знать не знаем. Поставлять больше ничего не будем."

"Понятно. Россия как всегда под санкциями.

— Ну что, Окунек, хочешь прокатиться?

— Еще спрашиваешь, барин. До тебя никто меня в машину не пускал, — он сразу влез на сиденье.

— А ты, кузнец, тоже с нами поедешь?

— Не, я пойду Борьку растолкаю.

— Ну, как скажешь, — вывожу машину из гаража и поддаю газку.

— Зря ты его отпустил к дядь Боре, барин, — Окунек тяжко вздохнул.

— Что, напьются опять?

— Напьются.

Я вывел машину на деревенскую улицу.