\

Всем ясно?

— Ясно, граф…

— У нас дураков нет…

— Будем слушать как родного тятю.

— Тогда разбираем остальной лук и выходим. Нам еще пять километров по Изнанке топать…

Мы дошли благополучно. Предварительно проведенная работа по зачистке тварей Изнанки позволила обойтись без форс-мажоров. Ну и сами каторжане — люди понимающие, не туристы на расслабоне. Шли быстро, собранно, плотным строем. Слабых поддерживали и помогали идти.

Я больше переживал, как сами деревенские воспримут новоприбывших. Все-таки крестьянин хоть и мелкий, но собственник, а каторжанин хоть пострадавший от Клещовского произвола, но преступник.

Но и в этом обошлось. Разобрали по избам, дали ночлег, накормили и напоили.

Мне удалось лечь спать только под утро и ухватить не больше трех часа сна. С завода прибыл первый грузовик с прутком, закипела работа. У меня и так шли определенные приготовления к встрече «гостей», но теперь мы знаем, что до нападения осталось чуть больше суток. За это время нужно достроить оборону.

Я собрал каторжан и толкнул речь про то, что угроза со стороны Клещова для них вовсе не миновала. Что добрый царь далеко, и заступаться за нас некому.

Придется справляться самим. Инженер Березников тоже выступил. Он проработал на прииске много лет, у каторжан в большом авторитете.

Каторжане, ожидаемо, севершенно не горят желанием вернуться под Клещовскую руку, так что мы в одночасье получили полторы сотни замотивированных работников. Причем среди них, по словам того же инженера Березникова, хватает и квалификацированных рабочих и даже мастеров.

— Я вот не понимаю, — говорю инженеру, отведя его в сторонку, — Клещов так легко разбрасывается кадрами…"

"— Он мыслит только категориями сиюминутной прямой прибыли.

Как только прииск превратился в рисковый актив, готов сразу избавиться… да, вместе с людьми. Уж каторжан ему точно не жалко. Мышкин новых пришлет.

А ведь среди каторжан нашлись и кузнецы, и столяры, и обработчики макров. Даже те, кто разбирается в технике и в механизмах. Недалекий Клещов с таким коллективом мог организовать серьезное производство, но предпочитал тупо рыть макры на Изнанке.

Приехал Комаринский. Долго морщился и кривился, разглядывая происходящее, но демарш с эвакуацией каторжан все же одобрил.

Затем сел в грузовик и укатил обратно в Семигорск «строчить рапорт».

Через некоторое время я тоже поехал. Мне нужно заехать к Миле, просить скорее везти пруток, он нам срочно нужен для обороны. Рыжая бестия встретила меня в приподнятом настроении, сообщила, что я опять загоняю себя в долги и попыталась затащить в постель.

— Мила, войди в мое положение. У меня завтра война. Вот чесслово не до забав… вот отобьемся и тогда…

— Ладно уж, иди, гадкий Кротовский. Будет тебе пруток.