\

— Молчать! — взвился начальник, — А от еще одного кучка пепла осталась. Родственники уже пригрозили иском!

— Так я водилу пальцем не трогал. Его этот завалил… как его дьявола Кауцкого… гуманоид-артефактор! Что-то вы, папаша, ко мне придираетесь…

Начальник задышал ртом и залупал глазами, как карась, вытащенный из воды. Но знойная инспекторша его пригасила.

— Начальник. Будте так добры, обождите в вашем кабинете. Я поговорю с этим засранцем с глазу на глаз. Я ему объясню, что придираться мы еще даже не начинали.

— Как скажете, инспектор, — начальник оторвал жопу от стула и, перед тем как выйти, бросил на меня нехороший взгляд, — Сделайте так, чтобы он надолго запомнил этот разговор…

Когда за начальником закрылась дверь, инспектор Сильвего простучала наманикюренными ноготками по столу незатейливый ритм и заговорила обманчиво мягко:

— А теперь, Кротовский, поговорим начистоту…

Глава 14

—…ты, Кротовский, совсем страху не имеешь или просто дурак? Первый раз вижу патрульного, который дерзит начальнику отделения полиции…

— Просто я вижу гражданский статус.

— Без сканера?

— Ага. Я ж астральный картограф. Вижу что-то вроде всплывающей подсказки. Начальник имеет такую же четвертую категорию, как и я. В этом мире он такой же бесправный. Удивляюсь, что он вообще дослужился до начальника.

— А мой статус видишь?

— У вас второй. Так что вам не удалось прикинуться простым инспектором. Я вас раскусил. Да и начальник не стал садиться раньше вас. Соблюдает субординацию.

— А я и есть инспектор, — подтверждает Сильвего, — Но ты прав.

— Умным себя тоже пока не ощущаю. Объясните мне, недалекому, зачем брать в копы бесправных эмигрантов вроде меня?

— Ваша зона ответственности находится в районе с дэ-статусом. По сравненнию с другими гражданами четвертой категории вы в правах не ущемлены.

— А эти типа залетные джентльмены из сити? Пришли грабить не в свой район?

— К сожалению, преступники с третьей категорией гражданства именно так и делают. Совершают преступления в дэ-районах.

— Понятно. Здесь они борзеют от безнаказанности. Странная избирательность законов.

— Кротовский, ты тоже не борзей, — холодно предупреждает инспектор Сильвего, — Начальник верно сказал. Ты здесь никто. Пришлый эмигрант. Не тебе выражать недовольство нашими порядками.

— Вы правы, извините.

— Так-то лучше, — сдержанно одобряет знойная мулатка в брючном костюме, — Наши традиции складывались не веками даже, а тысячелетиями. Либо ты их принимаешь, либо…

— Я понял.