\

Когда англичане вошли в реку, мы открыли огонь, а в тыл им ударила наша конница. Ни один англичанин живым не ушел.

— Вот это другое дело, — похвалил император, — Сразу так надо было… но это ничего. Ваш граф пока еще молод… наберется опыта со временем… м-да… а вот мои генералы проспали покушение. Где это видано, пустили Зурабдийских магов прямо во дворец. Несмываемый позор… белое пятно на моей репутации… а, вот и мои спасители появились, — император заметил нашу компанию.

Престарелая принцесса изобразила перед императором затейливый реверанс. Остальные, включая Руту, остались стоять по стойке смирно.

— Черной ночи, великий император, — поприветствовала бабушка, — Да укроет чернота твои намерения.

— Черной ночи, дорогая сестра, — отозвался император.

Он начал пространно благодарить принцессу за свое спасение, будто это она, бабуська, провернула всю работу. По его хвалебным речам выходило, будто она чуть не своими руками перебила всех заговорщиков. Впрочем, сама старушенция принимала похвалы как должное и поправлять императора не лезла.

— Внучка моя, — бабуська дождалась, когда император закончит говорить, и потянула Руту за руку, чтоб та сделала шаг вперед, — Очень толковая девочка… очень предана вам, ваше величество.

Император обратил на Руту благосклонный взор.

— А почему вторая категория гражданства? — спросил он.

— Очень скромная, — тут же ответила бабуська, — Хочет всего добиться сама… без протекций.

— Похвально, — император внимательно посмотрел на Руту, — А племянничек мой скромностью не отличался… заговор устроил… спелся с Зурабдийцами ради трона.

— Как такое возможно? — бабуська очень правдоподобно поразилась, будто сама не знала подробностей.

— За помощь в заговоре обещал отдать Зурабдийцам Курумскую гору, — обвинительно поведал император.

— Защити меня ночная тьма, — ахнула принцесса, — Это ж святотатство.

— Вот именно… — император побарабанил пальцами по черному лакированному подлокотнику, —…вот именно. А к внучке твоей, сестра моя дорогая, надо присмотреться… и команда у нее лихая… молодцы.

Мы были милостиво отпущены, но покинув зал, все выдохнули с облегчением, даже сама бабушка-принцесса. А вот Белкина при императоре осталась. Я так понимаю, Белкину император при себе держать будет. Слишком ценен мастер печати, чтоб его отпускать восвояси…

Чопорный служащий проводил нас на выход из дворца, где поджидала черная монструозная машина. Черная снаружи, черная внутри, везде, где только можно словно клейма оттиснут личный императорский герб.