\

Шутка ли, до Африки добрались. И все на мне.

— Так готовься к повышению.

— Уже, Кротовский. Я теперь штабс-капитан.

— Ну вот, а ты жалуешься… это что за люди собрались? — перевожу тему.

— Казаки хотят основать африканскую казачью станицу.

— Ого. Первые африканские казаки. Похвально… кто еще тут есть? Испанцы?

— Португальцы. Но я на их языке все равно ни бельмеса не понимаю. Надо бы толмача.

— Надо бы, — соглашаюсь с новоиспечённым штабс-капитаном и продолжаю обход, — А вон там, я гляжу, любопытствующие представители, так сказать, коренной народности?

— Они самые, только с неграми я даже на пальцах объясниться не могу, — пожаловался Комаринский, — Лыбятся чё-то, лопочут… а чего они лыбятся?… без понятия.

Комаринский умчался, роняя на красноватый глинистый грунт крупные капли горячего пота. Мила пошла общаться с «африканским казачеством», а я решил подойти к галдящим аборигенам. Они тут похоже собрались всем племенем.

«Кротовский, — подал мысленное сообщение Гамлет, — Вот так я и представлял царствие небесное»

«Гама, ты о чем?»

«Сам не видишь? Девки сраму не знают, ходят, в чем мать родила… достань меня из инвентаря или я обижусь»

«И не подумаю»

«А ты подумай, Кротовский, — не отстает черный, — Я единственный, кто может говорить на африканских языках»

«Гама, ты часом не привираешь? Тут у каждого племени свое наречие»

«Ой да ладно, языковая основа одна.

Достаю Гамлета и сажу себе на плечо.

— Даже не вздумай лезть к девкам. Здесь сиди.

— Йес, босс.

Гамлет предвкушающе обвел взглядом аборигенов и вдруг уверенно начал что-то вещать, ловко подражая их говору. И судя по произведенному эффекту, не просто подражая, потому что африканцы уставились на говорящего птича, раскрыв рты.

Вождь Чомба упал перед Гамой на колени и принялся отвешивать земные поклоны. Остальное племя последовало его примеру, напрочь забыв о туше, подгорающей с одного края на костре.

— Гама, черт пернатый, я тебя посажу в инвентарь и специально не буду выпускать возле женщин. И при этом не буду смотреть им на сиськи, чтобы ты научился выть от досады.

— Кротовский, это жестоко.

— А какого лешего ты несёшь отсебятину? Я тебя достал наружу, чтобы ты переводил, а не строил из себя непонятно кого.

— Я не строил, Кротовский, — Гама тут же включил заднюю, — Ну представился неудачно.