\

— Скажу больше, чем дороже наш рубль, тем больше товаров мы купим на внешнем рынке.

— Разве? — усомнился Гриф.

— Ну это же очевидно. Если у нас дешевый рубль, мы купим на него мало товаров. Если дорогой рубль, купим много товаров. Это настолько очевидно, что я не понимаю, что тут нужно объяснять.

Фридрих Гриф на какое-то время задумался. Через минуту его осенило.

— Тут вот какое дело, граф, — сказал он радостно, будто разгадал хитрый ребус, — Если у нас будет дорогой рубль, их товары хлынут на наш рынок. Наши производители не выдержат конкуренции и разорятся.

— Во-от, — киваю утвердительно, — Тут вы и вступите в игру, как министр финансов.

Вы введете пошлины. Через пошлинные сборы мы наполним свою казну, да еще просубсидируем своего производителя. Кредиты дадим дешевые, рассрочку. Ну и прочее.

— Ну нет, граф. Это так не работает, — Гриф насупился, недовольный тем, что я опять разбил его аргументацию, — Это ведь палка о двух концах. Мы введем пошлину на их товары, они введут пошлины на наши.

— Ни черта они не введут. А если введут, только себе хуже сделают.

— Право, странные вещи вы говорите.

Почему это не введут?"

"— А потому что они и так у нас покупают только сырье. А товары они на свой рынок не пускали, не пускают и пускать не собираются. Они не будут покупать наши трактора, машины и самолеты даже если те будут на порядок лучше.

— Да но и сырье…

— А вот сырье будут покупать в любом случае. Металлы, нефть, зерно. Все это покупать будут, потому что им это нужно. Своего-то нету.

— Ну знаете, — Гриф растревоженно засопел, — Вы так все вывернули, граф…

— Послушайте. Есть только одно оправдание заниженному курсу рубля. Это позволяет хозяину экономить на зарплате.

Но он думает близоруко. Он не понимает, что если платить людям нормально, будет повышаться покупательная способность собственного населения, а значит, будет расти собственный внутренний рынок потребления. Собственник этого не понимает. Но мы с вами, как государственники, должны понимать.

— Вы любопытный собеседник, граф, — доверительно сказал Гриф, уже собираясь уходить, — Только все одно, ничего из вашей затеи с заградительными пошлинами не выйдет.

— Почему?

— Потому что Кустовой является крупнейшим центром контрабанды Европа-Азия.

Здесь курс рубля будут определять теневые воротилы, а не мы с вами.

Вот так новость. Гриф ушел, а я продолжал сидеть за столом, уперев подборок в кулаки. «Крупнейший центр контрабанды», «теневые воротилы». Чего еще я не знаю про вольный город Кустовой?

Ко мне заглянула Анюта.

— Сережка, ты чего такой задумчивый? Ужинать идешь?

— М-м, Ань, а Ева у нас где?

— Здесь была… недавно. Найти ее?

— Найди.

Баронесса появилась минут через пятнадцать.

— Кротовский, звал?

— Звал.