\

 – Как вы понимаете, состояние Елизаветы Николаевны моего батюшку совершенно не интересовало, а вот ее настойчивое желание покинуть Ровелин – очень. Близкое родство, это могло сказаться на его карьере.

– И сказалось? – Я отложила вилку.

– Пара лет опалы пошла ему на пользу, – успокоил меня князь. – Он даже начал получать удовольствие от размеренной жизни.

– Вы ведь были знакомы раньше?

– С Елизаветой Николаевной? – Когда я кивнула, ответил: – Да. Я хоть и был мал, но, как и многие в Эндарии, очарован ее красотой. Для меня, тогда еще совсем мальчишки, она стала идеалом. Изящная, утонченная, в какой-то мере хрупкая, она имела сильный, волевой характер. Знаете, – он смотрел на меня, широко улыбаясь, – одно время я мечтал, когда вырасту, вызову ее мужа на дуэль и убью. Он мне казался слишком старым, чтобы находиться рядом с ней.

– Значит, это у вас с детства, – глубокомысленно произнесла я.

– Попадать в неприятности? – угадал он без особого труда. – До появления в Марикарде ничего подобного со мной не происходило.

– Жаркий климат на вас плохо действует, – улыбнулась я и… сменила тему: – На основании полученных фактов следователь склонен считать, что целью покушения были именно вы, князь. Я не настаиваю на ответе, но буду благодарна, если подкинете хоть какую-нибудь версию.

– Какую-нибудь? – переспросил он, отложив приборы в сторону. – Одна у меня точно есть, – задумчиво посмотрел он на меня. – Вы.

– Я? – опешила от его наглости.

– Я не поверю, что у столь прелестной девушки нет воздыхателя, способного на столь решительные поступки, как устранение соперника.

– Это была хорошая шутка, – отозвалась я, прожевав очередной кусочек мяса и убедив себя, что ничего другого от разговора не ожидала. – К сожалению, вряд ли она удовлетворит следователя, ведущего дело.

– И что же нам делать? – наблюдая за тем, как я делаю глоток вина, едва ли не жалобно посмотрел на меня Даниил.

Он еще и позер!

– Могу предложить придумать еще одну, более убедительную, – вздохнула я. – Вы же понимаете, что при такой формулировке ваш посол будет вынужден дать нам разрешение на допрос. И вот тогда…

– В его присутствии… – с улыбкой поправил он меня.

– Что совершенно не отменяет весьма неудобных вопросов, – не стала я спорить с очевидным. – К тому же, насколько мне известно, ваш посол – личность злопамятная. И мы ему в том, чтобы было что вспомнить, обязательно поможем. Начиная с того, что пригласим в самое неподходящее для него время, и заканчивая…

– Я все понял! – засмеялся Северов. Успокоившись, посмотрел на меня. Губы продолжали улыбаться, но в глазах уже не было ни намека на веселье. – Поверьте, я действительно не вижу причин для покушения на меня, кроме той, которую назвал.