\

 – Мы же с тобой понимаем, что такого не бывает?

– Осведомители в один голос твердят, что никто и ничего. Ни своих, ни залетных.

– Два случая, – качнул головой Соул. – Через шесть дней докладывать императору, а мы так и не сдвинулись с мертвой точки.

Чтобы понять, о чем говорили, хватило и этого. У нас его называли делом ювелиров. Две дерзкие кражи в ремесленном районе. Два почтенных мастера, главы семейств, в которых тайны работы с металлами и камнями передавались из поколения в поколение уже не одну сотню лет.

Вел его другой следователь, но, судя по тому, что Соул беседовал с Маркони, кое-кому предстояло взвалить на свои плечи еще один груз.

– Начинать придется с нуля, – поднял свою чашку старший следователь, посмотрел… та оказалась пустой, поставил обратно. – С осмотра.

Соул перевел взгляд на меня… Я сделала вид, будто не понимаю, что бы он мог значить.

– Возьми группу Настасьи, – вновь обратился Фарих к Маркони. – Смышленая, вдруг увидит то, что другие пропустили.

– Это вы обо мне? – встрепенулась я, словно только очнувшись. – Куда бежать? Что делать?

– Не, – качнул головой Маркони, глядя на Соула, – она не знает, что такое дисциплина.

– Зато она не оставит начальство голодным, – себе под нос прошептала я. – Не то что некоторые.

Меня, как это и предполагалось, не услышали.

– Значит, так и решим. Дело забираешь себе. Группу Волконской – тоже.

– А меня спросить? – вновь подала я голос.

На этот раз меня не проигнорировали.

– Что с князем? – Соул и так не выглядел довольным, теперь же словно закаменел.

Я ему не завидовала. Когда личное и служебное начинало сплетаться в один клубок, количество проблем чаще всего значительно увеличивалось.

Это мне с Николасом в свое время повезло – он с пониманием относился к ситуациям, когда после нескольких дней отсутствия я обнаруживалась спящей в постели Сэма. То, что оба были в одежде, могло служить смягчающим обстоятельством, но вряд ли для многих. Таких, как Сванетти, – единицы…

Мысль мне не понравилась. Было в ней что-то… ностальгическое.

– Не верю я ему! – неожиданно для самой себя выдала я, поднявшись со стула. Отошла к окну. – Никак не могу избавиться от ощущения, что он манипулирует нами.

– Тобой, – поправил меня Маркони.

Я оглянулась… Затылок Соула выражал недовольство, лицо старшего следователя было непроницаемым.

– По его словам, – пропустила я уточнение Маркони, – нашего «некто» интересовала весна-лето одна тысяча семьсот девяносто четвертого года.

– Двадцать лет тому назад, – постучал пальцами по столу Соул. – Самый разгар эпидемии черной лихорадки в Марикарде.

– Большую часть этого времени город был закрыт, – вторил ему Маркони. – Ни въехать, ни выехать. Если только по особому разрешению императора.