\

 – Чувствуете тепло?

– Да, – скорее выдохнул, чем произнес он.

– А теперь постарайтесь расслабиться и ощутить, как бьется мое сердце.

Его губы дернулись… вроде как сложиться в усмешку, но я сделала вид, что не заметила. Каждому, кто хоть раз попадал в руки лекарю-магу, такая процедура была знакома.

Стоять, склонившись над кроватью, было неудобно, но я старалась не замечать, позволяя себе лишь чуть шевелиться, чтобы тело оставалось гибким, подвижным. Магия – магией, но сейчас я действовала наиболее простым и одновременно максимально надежным способом. Просто делилась с ним своей силой, пользуясь тем, что его тело уже принимало мой дар, когда залечивала рану.

– Интересный тип, – неожиданно выдал Энгин.

Тишина, нарушаемая лишь пением птиц за окном, да успокаивающимся дыханием князя, длилась недолго. Паррея хватило минуты на три-четыре.

– Наемник, – не выдержал и Северов, тут же затихнув под моим тяжелым взглядом.

– И рана у него интересная, – обойдя по широкой дуге лежавшее на полу тело, глубокомысленно протянул Энгин, посчитав, что моя угроза лично его не касалась. – Сзади, в шею. Похоже, спицей.

Его взгляд в окно я не пропустила, сама посмотрела туда же.

На клинке ножа в руке Северова крови не было. На повязке – тоже, мои усилия не прошли даром, швы не разошлись. А вот на рубашке и постели имелись. На широком подоконнике – тоже.

– Их было трое, – опять порадовал нас пояснениями князь. – И – тень.

– Там прибыл лекарь. – Соул вернулся в комнату, остановился у двери, но не закрыл ее полностью, а только прикрыл, оставив довольно широкую щель.

– Еще минуту – и князя можно будет перенести, – кивнула я, с удовлетворением ощущая, как четко и ровно бьется сердце Северова под моей ладонью.

А ведь еще недавно трепыхалось, пытаясь поймать ритм.

– Вильен и Самюэль – тоже, – продолжил Фарих столь же спокойно, но в это я уже не поверила. Просто потому, что такого быть не могло – слишком мало прошло времени даже с учетом возможностей переноса, но ведь было!

Ничего не ответив, я закрыла глаза и медленно вздохнула, воспринимая себя и князя как единое целое.

Впрочем, в этот момент так оно и было. Он… Я… Он должен был чувствовать мое волнение так же явственно, как я – его боль. Рана ныла. Не так чтобы сильно, но противно, не давая о себе забыть.

Неприятное ощущение, но… я и так сделала больше, чем должна была.

– Уф! – резко выдохнула я, выпрямляясь. Ладонь убрала лишь в последний момент, с сожалением отмечая, как тут же торкнуло тоской без его тепла. – Вы еще настаиваете на том, что должны присутствовать на балу? – уточнила с иронией, чтобы за насмешкой скрыть накатившую на меня горечь.

Такое бывало после магического целительства, но в этом случае пробило остро, безжалостно.

– Настаиваю.