\

Даже Стефания, которая как-то слишком быстро перестала выглядеть испуганной. – Вы весьма вовремя, ваша светлость, – подтвердила я уже громче, подчеркивая официальность происходящего в этой комнате. – Насколько я понимаю, граф Шуйский только что пытался приобрести у наставницы приюта свидетельства по делу о проникновении в консульский отдел посольства Ровелин.

– Свидетельства? – вроде как укоризненно посмотрел князь на Шуйского.

Того подобный тон нисколько не смутил. Впрочем, основания для спокойствия у него имелись. Это в том случае, если я была не права.

Если права… Все происходящее сейчас являлось фарсом. И все это прекрасно понимали.

– Свидетельство о смерти девочки и ее личные вещи, – тем не менее ответила я на вопрос Северова.

– И чем же какая-то девочка, умершая в этом приюте, сумела так заинтересовать графа Шуйского, что он был готов выкупить ее вещи? И какое отношение она имеет к проникновению в посольство? – продолжил издеваться князь. И все это с выражением искреннего непонимания на лице.

Я, с трудом сохраняя хотя бы внешнюю бесстрастность, посмотрела на Сэма… Выдержка того еще не покинула, но сжатые кулаки говорили сами за себя.

– Исходя из примет, которые должны в обязательном порядке быть перечислены в заключении о смерти лица, имя которого достоверно не установлено, эта девочка являлась дочерью князя Леонида и Юлии Вертановой, – заставляя себя дышать, сухо ответила я, проклиная и этот день, и весь мир, в котором вновь осталась одна. Потом достала папку, открыла ее и, удивляясь тому отстраненному равнодушию, с которым воспринимала написанное, зачитала нужные строчки: – «Около шести лет. Правильное, соответствующее возрасту телосложение. Светло-русые волосы, зеленые глаза… Сросшиеся второй и третий пальцы на ступнях обеих ног. Свежий шрам на руке, возможно, от удара кривым ножом. На спине следы от побоев кнутом. На правом плече пять родинок, расположенных в виде звезды…»

Я закрыла папку, положила ее на стол, подняла взгляд на князя:

– Вы можете присутствовать при вскрытии свертка, который будет произведен в Следственном Департаменте, и потребовать передачи вещей империи Ровелин. Пока же я объявляю их уликами по делу и, в соответствии со Сводом правил дознания, ограничиваю доступ к ним…

Ответом мне была тишина… Точно такая же, как и та, что поселилась у меня внутри…

– Да, я подтверждаю, что эта одежда принадлежала Амалии Вертановой, дочери Юлии Вертановой, находившейся под защитой султана Рашида, – ровно произнес Аль Абар. – Эта игрушка, – он положил на стол тряпичную куклу с нарисованным на белом полотне лицом, – тоже, – закончил он и отошел к Елизавете Николаевне.