\

Приятельницы — не приятельницы, но если случалось что необычное, барышни предпочитали обращаться именно ко мне.

В тот раз так и было. Джейн пригласила меня на разговор еще до того, как вся эта ситуация зашла безвозвратно далеко."

"— С моей помощью Джейн убедила барышню, что той лучше забыть, кто был отцом ее ребенка, а саму девочку отдать в приют Елизаветы Николаевны Волконской. И основным ее аргументом было как раз то, что там малышке будет намного лучше, чем с такой матерью. Уход, воспитание, профессия и защита.

— Хочешь сказать, что Джейн…

— … способна выделить главное, — закончила я за Вика. — Она любит сына, в этом я не сомневаюсь, но ради его благополучия, не задумываясь, откажется от прав на него. К тому же она наслаждается жизнью, чтобы так просто с ней расстаться. И… — я посмотрела на него многозначительно, — тебе кто угодно в 'Птичке' скажет, как она относится к дури.

— Насколько я понимаю, плохо, — скривился Ковальски. — Значит, в ее самоубийство ты не веришь, — свел он воедино все, что я сказала.

— Допускаю такую возможность, но для этого должны быть более веские причины, чем разлука с сыном, — поправила я Вика. — И раз уж мы начали о работе, — продолжила, представляя, что может ждать меня в кабинете, — не затягивай с вызовом на допрос госпожи Волконской.

— На что я должен обратить внимание? — Ковальски не стал намекать, что и сам разберется, как-то легко приняв, кто именно ведет это расследование.

— На Катарин, — я была готова к этому вопросу. — По поводу ее встреч с постоялицей тридцать четвертого номера — само собой, но главное — Катарин. — я задумчиво тронула подбородок, посмотрела в окно.

Это выходила на задний двор. Деревья и густой кустарник закрывали обзор, позволяя лишь смутно разглядеть здание, в котором располагались боевики.

— Тебя что-то тревожит? — Вик правильно понял мою заминку.

— Тревожит, — кивнула я. — Идем! — бросила коротко, направляясь к лестнице.

Не знаю, кто и когда успел проговориться, но взгляды всех, кто встречался по пути, были направлены на мою ладонь. Ту самую, на одном из пальцев которой сейчас красовалось подаренное в честь помолвки кольцо.

— И за что мне такое?! — спугнув грозным выражением лица очередного любопытного, не очень-то и добродушно поинтересовалась у спокойно шедшего рядом Ковальски.

Переспрашивать, что именно имела в виду, тот не стал. Хмыкнул… получилось едва ли не понимающе:

— А разве не заслужила?

— Интересно, чем? — не отстала я от него.

— Тем, что вся такая… — засмеялся он. Потом добавил, уже серьезно: — Не думай, что мужчины менее любопытны, чем женщины. Мы просто умеем это скрывать.

— Неужели?! — всплеснула я руками.