\

— Я не спрашивала, но…. Думаешь, могут быть проблемы? — поежилась я, предпочтя разобраться в ее предупреждении, а не отвергать его лишь потому, что считаю иначе.

— Мужчины не прощают женщин, которые их бросают, — неожиданно жестко произнесла матушка, коротко посмотрев на дверь.

— Граф… — нахмурилась я, едва ли не забыв о том, с чего мы начали.

— У меня нет уверенности, что он станет исключением, — как-то натужно вздохнула Елизавета Николаевна и, ставя точку, отошла к окну.

Уже там сломала скреплявшую послание печать, развернула, тут же нахмурившись.

— Меня хотят выслать из Ровелина? — смягчая ситуацию, пошутила я.

Елизавета Николаевна медленно выдохнула, заставив меня насторожиться, потом, как ядовитую змею, бросила бумагу на подоконник.

— Матушка? — подошла я к ней, забыв и про Николаса и про ее завуалированное предостережение.

— Я ошиблась, — хрипло, через силу, произнесла она. Это — не император.

— Тем лучше для меня… — попыталась я перевести все в шутку.

— Это — императрица, — продолжила матушка, словно меня и не услышав. — Тебя завтра ждут во дворце.

Испугаться я не успела, если только растеряться, когда матушка, захватив письмо, стремительно пересекла комнату и, выйдя, плотно прикрыла за собой дверь.

* * *…Императрица — женщина умная, но очень любящая власть, к которой ее муж не подпускал и не подпускает. И из двух сыновей благоволит она Ринату….

Глядя на эту изящную, улыбчивую и внешне доброжелательную даму, поверить в сказанные матушкой и подтвержденные князем слова было практически невозможно.

— Попробуйте вот это пирожное, — сложенным веером указав на тарелочку с украшенными ягодами и шоколадной крошкой сердечками, улыбнулась Ее Императорское Величество Великая княгиня Софья Александровна. — Елена, подлейте нашей гостье свежего чаю, — не позволив мне отказаться, тут же приказала одной из фрейлин.

— Благодарю Вас, Ваше Императорское Величество, — за неимением возможности присесть в глубоком реверансе, склонила я голову.

— Ах, она вся в матушку! — едва ли не закатила глаза та самая Елена. Графиня Ростоцкая.

— Истинно, Ольга Вертанова! — поддакнула ей вторая. — Такая же миленькая.

— Говорят, Его Императорское Величество намерен вернуть госпоже Анастасии имя ее родителей… — промолвила одна совсем юная особа и тут же, вроде как, сконфузившись, прикрыла рот затянутой в белую перчатку ладошкой.

— Что ж вы замолчали, душечка? — все с той же улыбкой поинтересовалась императрица, но глаза были холодны, выдавая не неудовольствие — я никогда не поверю, что эта пигалица позволила бы себе сказать подобное без высочайшего повеления, нетерпение.

— Прошу меня простить, — барышня мило похлопала ресничками.