\

Мой ответ был столь же категоричен:

— Да!

?му не стоило знать о моем смятении.

— Ты — прекрасна, — подбадривая улыбкой, произнесла матушка.

Была права. Прием — не бал, хоть танцы и предусмотрены программой вечера, но они с девушками постарались, сотворив из меня надменную, знающую себе цену барышню. Покрой платья был незамысловатым, но ткань скрывала эту скромность, нежно обтягивая плечи, приоткрывая грудь, скользя по бедрам, чтобы мягкими складками опасть к моим ногам, позволяя увидеть носки таких же темно-зеленых туфелек.

Заканчивали образ изумруды. Капли в темном магическом серебре в ушах. Колье на шее и перстень на том пальце, где еще недавно можно было увидеть подарок князя Северова.

Нет, простым, несмотря на замечание Шуйского, образ не был. Скорее, загадочным и каким-то неприступным. Что же касалось сказанного графом…. Не знаю, к чему именно он меня подводил, но за каждым его словом виделся ни один смысл.

— Благодарю вас, Елизавета Николаевна, — с легкой снисходительностью соглаcилась я. Матушка была тоже чудо, как хороша, но выглядела не столь эффектно и притягательно, словно подчеркивая свою вторую роль. — Вы же не отдадите меня на съедение местным акулам? — потупив взгляд, коснулась я руки Сашки.

Карету качнулась на повороте, меня повело в его сторону….

— Никогда! — без малейшей в игривости в голосе, отозвался он, осторожно придержав меня за локоть. — Перегрызу всех, но….

— Я тебе помогу, — слегка смягчая накал его гнева, перебила я. Сдвинула занавесь на окошке: — Приехали.

Экипаж как раз подъезжал к ярко освещенному мраморному крыльцу. Остановился.

Дверь открыл лакей в темно-синей ливрее, поставил ступеньку, помог выйти Александру. Потом карету покинула я, успев осмотреться, пока спускалась матушка.

Дом графа Чичерина буквально кричал о родовитости своих хозяев. В центре небольшой круглой площади, вдоль которой и шла подъездная дорожка, сверкал белым мрамором фонтан. Подсвеченная разнoцветными магическими фонариками вода пела и играла сверкающими брызгами. Вдоль лестницы вазоны с цветами. Большой балкон на втором этаже, поддерживали колонны-исполины, выполненные в виде обнаженных мужских тел. Из настежь открытых окон доносилась задорная музыка.

— Елизавета Николаевна, красавица вы наша! — не дал мне закончить осмотр льющийся патокой голос.

Граф Чичерин собственной персоной!

— Виктор Борисович! — сделав шаг к спускавшемуся к нам по лестнице Чичерину, довольно благосклонно воскликнула матушка. — Как же я рада ваc видеть!

— Сколько лет, а вы все еще зaвидная невеста, — прикладываясь к ручке матушки, пропыхтел Чичерин. Казалось, что слегка задыхается от быстрой ходьбы, но я бы не стала этому верить. — И хороши. И умны.