\

И следил за ним, пока тот не залез в свою кривую повозку и не уехал прочь.

Вечером, когда семья легла спать, он вышел в сад. С бутылью вина. Ему надо было напиться. Напиться, чтобы забыть….

Валера проснулся внезапно. Темно. Ух, похоже, кошмар приснился. Какое-то средневековье, мужик с оружием, волколаки. Ага – сидя спал. Видать, уснул в кресле перед телеком. Пошарил в темноте руками. Стоп. Слишком тесно. С этой стороны стенка, дернулся в другую. Нащупал чьё-то плечо.

– Эй! – раздался знакомый голос. Чизман. Всё-таки это был не сон, – одно дело во сне ко мне приваливаться, другое дело – лапать в открытую! Ты смотри, так и леща словить можно! – фыркнул программист.

– Где мы?

– В Каменоре.

– А почему так темно?

– Стоим в переулке, – в полумраке видно было, как тот выглядывает в окно, – этот Пьер завёз нас сюда. Судя по всему у него тут жилье.

– Не сказал бы, что он богатый.

– Он забрал ключи у своего друга.

– Друга?

– Ага. Сделал тут остановочку.

Хлопнула дверь. Послышались чьи-то шаги. Фигура толстяка перекрыла окно.

– Так, всё в порядке. Господа, пойдёмте за мной, – тихо прошептал Пьер, – только прошу вас – тихо! Другие жильцы будут возмущаться, если вас увидят."

"– Мы такие страшные? – с насмешкой заметил Чизман, вылезая на улицу.

– Ох, здесь не любят чужаков. Ни стража, ни горожане. Поднимемся и завтра с утра обговорим наши планы, – успокаивающе объяснил толстяк.

– Ладно, – программист помахал руками, разминаясь, – студент, давай сумку!

– Держи! – Валера с трудом спихнул ему этот тяжкий груз. Блин, сколько ж она весит.

– Взял. Толстяк, веди уже!

– Хорошо, сюда по ступеням.

– Дом-то заброшенный! Пыль везде, – процедил Чизман, едва они оказались внутри. Пыль действительно просто висела в воздухе. Набивалась в нос. Валера едва сдержался, чтобы не чихнуть. Ведь шуметь было нельзя.

– Поменьше слов, прошу вас! Иначе нас могут погнать отсюда! – прошептал Пьер, – сюда. Лестница!

Они поднялись наверх. Потом еще поднялись. Хлопнула тяжелая дверь. Мощная, толстая. Железная. Это в современном мире такая почти у каждого. А тут это было, мягко говоря, странно. Пьер первым вошел внутрь. Пахло затхлостью. В тусклом свете было видно, что комната пуста.

– Вот. Будем пока здесь, – заявил толстяк, – позвольте, я отгоню карету.

– А что с ней?

– Нельзя же оставить её на улице!

– Хм, – Чизман задумался, – а давай перетащим сюда цветы? А то вдруг там с ними что-нибудь случится?

– Я уберу их в подвал, – раздражённо просипел толстяк, – там прохладно.

Валера едва понимал их. Вроде бы только что дрых, как убитый – а всё равно спать хотелось. Они ехали целый день. Лишь пару раз остановились, чтобы перекусить и сменить лошадей. Из-за тряски уснуть было тяжело. Но после полудня его сморило беспробудным сном.