\

Захрустели перемалываемые специи. Тот макнул в них кусок.

– Вот, теперь другое дело, – улыбнулся программист, уминая мясо, – хочешь, перцу сыпану? – спросил у соседки. Та кивнула. Посыпал мясо ей.

– Неплохо, – изумленно заметила она, едва попробовав, – так гораздо лучше.

– А то, – отозвался Чизман. И зажевал кусок жареного дворфа, – ого, вот это вкуснятина. Студент, а ты чего не ешь?

– Это… Неэтично, – пробурчал тот. Запах манил. Дразнил. Пустой желудок урчал, требуя пищи. Но нет. Он выше этого."

"– Знаешь, что такое этично? – неторопливо жуя, спросил программист, – это когда подходит под нормы морали или этики или ещё чего-то там, – он проглотил кусок, – так вот. В рамках той морали, то есть места, откуда мы, – это неэтично. Наверное. Все-таки мы и дворфы совсем разные виды. Может, они вообще от кабанов произошли. А кабанов мы едим, – Чизман задумчиво покрутил пустой палочкой в воздухе, – правда, у коротышек этих разум есть. Но опять же – может у свиней тоже есть самосознание, а мы их не понимаем. Но не суть. Я к тому, что та мораль осталась в том месте. А здесь всё другое. То есть, если мы тут как гости – то должны принимать местные традиции. Так ведь? Скажи, дорогая, вы этих дворфов часто едите? – спросил он у Лиландель.

– Ну, не очень, – поморщилась та, уминая жареное мясо, – редко они сюда заходят. Но если зашли, то мы их с радостью, – махнула рукой она, – это прямо наши традиционные эльфийские ценности! Кто в лес зашел – того на хавку.

– Вот! Видишь? – программист взглянул на Валеру, – традиция. Когда вернёмся с тобой назад, – он схватил еще один шампур, облизнулся, – то дворфов уже не будем есть. В первую очередь, потому что их там нету. Но та мораль снова будет действовать. Так что здесь – принимай местные традиции и местную мораль. Вот так вот, – закинул в рот ещё один кусок.

– Да ну тебя, – обижено бросил через плечо парень. И шагнул в сторону. Выглянул из этой ямки. Вроде бы никого. Впрочем, никого и не могло быть. Просто хотелось отвернуться от них. Не смотреть на это всё. Этот Чизман еще и издевается. Как обычно.

– Студент, – рука программиста вдруг легла на его плечо, – ты это, не оскорбляй местных. Даже у нас, люди обижаются, если не примешь их угощение. Не выпил за здравие – оскорбил хозяина. Не попробовал салата – обидел хозяйку. А тут еще меня позоришь перед девушкой.

– Отстань, – бросил он со злобой.

– Валера, – голос у Чизмана стал совсем другим. Без привычного показушного бахвальства. Без насмешливых издевок и ехидства. Серьезный уверенный тон. Так с ним разговаривал отец, когда он чуть не бросил учебу из-за девушки. Сел тогда рядом, на кухне. За окном ночь была, лампочка желтая светит одна в засаленном абажуре. И начал говорить, серьезно, по-мужски.