\

Но тогда не могу дать гарантии, что Кижучев вернётся с каникул живым».

Убрал мобилет в чистый карман. Ответ пропиликал через минуту, но я и так знал, что там написано. А в подтверждение зазвонил артефакт связи у Льва Борисовича. Но преподаватель предпочёл отойти для разговора.

— Юль, наноси свою мазь, и мы с Михаилом пойдём на арену, — попросил я у девушки.

— А как же разрешение? — залепетал парень.

— Оно у меня есть. Или ты испугался? — оскалился я.

— Нет.

— Тогда можешь ждать меня на арене. Я переоденусь и приду. У нас будет целых два часа до следующих занятий, чтобы разобраться друг с другом."

"Юля открыла процедурный кабинет и жестом пригласила заходить. И я прошёл, провожая парня презрительным взглядом.

Я снял изорванную и окровавленную форму, а тем временем Юля позвонила Маше и велела принести для меня новую одежду как можно скорее.

— Не думала, что ты заступишься на меня, — сказала девушка, мягкими движениями стирая с меня запёкшуюся кровь.

Юля наливала на бинты раствор, что пах спиртом и ромашкой, а затем протирала мою кожу. Я почувствовал прохладу. Её забота была настолько приятной, что я забыл о боли.

И злость отступила.

— Не мог иначе, — ответил я девушке. — Пусть не думает, что имеет право заигрывать с моей невестой. Но почему ты сразу не сказала, что занята?

— Я бы сказала, но он лишь рассказывал смешную историю. Это не было похоже на подкат.

— А со стороны было очень похоже, — ответил я и снова начал закипать.

— Я всегда останусь верной только тебе, — нежно сказала она и приложила руку к ране.

С её губ сорвалось заклинание заживления. Но смотря в её глубокие голубые глаза, я не обратил внимания на острое покалывание в ране. И через минуту от страшных порезов остались лишь царапины.

Затем Юля нежными пальчиками наложила мазь, от которой разило травами. Хотя, может, я преувеличиваю из-за своего усиленного обоняния. Юля закрыла рану повязкой, а там уже и Маша принесла одежду.

Служанка постучалась в процедурную и ввалилась к нам, запыхавшись.

— Принесла, — просипела она и протянула мою спортивную сумку. — Бежала как могла. Фух!

— Спасибо, Маш, — улыбнулся я ей. — Можешь быть свободна.

Девушка кивнула и вышла из кабинета, тяжело дыша.

— Ей бы в марафонах участвовать, — улыбчиво прокомментировал я.

— Это да, — поддержала Юля. — Подождёшь, пока я переоденусь?

— Зачем? Форма медсестры тебе очень идёт, — я приобнял её за талию.

— Да, но если появлюсь в таком виде на трибунах, то меня заставят ещё и там дежурить, — ответила она и впилась в меня губами.

Из кабинета мы вышли только через полчаса. Уже переодетые, правда, причёска Юли слегка растрепалась. Но её искренняя улыбка красила девушку куда больше.