\

Судорожно сглотнул, – даже если суд вынесет им высший приговор, клянусь – их души будут чисты перед смертью!

– Конечно! – обнажил зубы тот, – огонь очищает всё, проповедник, – отвернулся к костру, Варис решил, что разговор окончен и поспешил дальше.

– Кое-что ещё! Если заметишь что-то подозрительное – докладывай мне. Если будут проблемы – зови стражу. Понял? – долетел до него стальной голос инквизитора.

– Да, да, – только и смог протянуть он. Пошёл туда. Где у позорного столба были прикованы эти двое. Вот. Сидят на земле. Грязные, истощенные. Именно так выглядят те, кому нужен бог. Варис сжал свою книгу. Он не подведёт Святую Церковь. Он справится….

Валера Тямичев теперь вообще не походил на обычного студента. Ни из Красноярска, ни из какого-либо ещё города.

Весь грязный, заросший. Кожа обветрилась и загрубела. Губы все потрескались и шелушились. На нём одежда, вся драная и испачканная. Больше всего он походил на бомжа. Такого, который уже несколько лет живёт на улице и ходит в каких-то обносках, перешитых по десятку раз. А ведь провел в этом мире…. Не знал он, сколько провел здесь. Может, месяц, может два или ещё больше. Запутался уже во всех этих событиях."

"Парень сидел прикованный к большому столбу. Столб вкопали в землю. Надежно так. Эти ребята из Святого Воинства вообще лагерь ставили серьёзно. Не как дворфы из того каравана Тарога – развели костёр, рядом плюхнулись. Дровишки из телеги вывалили, разожгли. Воды из бочек в котелок плеснули, и давай отдыхать. Нет. Тут всё было сурово.

Слуги этих рыцарей выкопали яму под туалет. Палатки расставили, причём в определённом порядке: внутри командование, по краям всякие низшие чины. Костёр строго в центре. Большой такой. Коновязь в стороне. Туда же воды лошадям подставили. Рядом ручей, чтобы недалеко таскать было. Вот, для пленников место обустроили. Надежно, чтоб не сбежали.

Чизман сидел с другой стороны столба. Тоже весь такой же. Чумазый, в рванине и с унылым видом.

– Эй! – Валера устало прижал голову к бревну, – ты как там?

– Хреново, – отозвался программист. Ещё б. Их тащили по степи пешком за лошадью. Ноги уже отваливались, ведь даже на секунду нельзя было остановиться. Сразу дёрнет, и упадешь в грязь и пыль. Так что приходилось идти машинально, отрубив все эмоции. Даже на чувство усталости надо было забить, если задумаешься о нём – сразу же бессильно рухнешь. А так, так шли непонятно как.

– Облажались мы, – протянул парень, склонив голову в его сторону.

– Да. Надо было не расслабляться, – угрюмо пробурчал тот, – думать башкой! А мы…. Сами виноваты.

– Ты ж говорил, что никто не ждёт святую инквизицию? – криво усмехнулся парень, – вот и мы не ждали.

– Обхохочешься, – грубо отозвался Чизман, – очень весело, когда тебя бьют твоими же шутками.